Весло и парус

Философский вопрос


Левша – благо или зло для России?

Мне уже приходилось говорить о  генетически заложенной черте нашей нации все делать на глазок и гордиться, что так сделанная вещь работает не хуже сделанных по строжайшей технологии. Классический пример тому – лесковский Левша. Но у Николая Семеновича Лескова есть тип не менее колоритный – кузнец (ковач) Марой из «Запечатленного ангела».

 

Вот каков этот самородок:

«Марой был совсем простец, даже негра­мотный, что по старообрядчеству даже редкость, но он был человек особенный: видом неуклюж, наподобие пельблуда, и недрист, как кабан — одна пазуха в полтора обхвата, а лоб весь заросший крутою космой и точно мраволев старый, а середь головы на маковке гуменцо простригал. Речь он имел тупую и невразумительную, все шавкал губами, и ум у него был тугой и для всего столь нескладный, что он даже заучить на память мо­литв не умел, а только все, бывало, одно какое-нибудь слово твердисловит, но был на предбудущее прозорлив, и имел дар вещевать, и мог сбывчивые намеки подавать.»

Так чем же славен этот «пельблуд» оказался?

«Мост, который мы строили на восьми гранитных бы­ках, уже высоко над водой возрос, и в лето четвертого года мы стали на те столбы железные цепи заклады­вать. Только тут было вышла маленькая задержка: ста­ли мы разбирать эти звенья и пригонять по меркам к каждой лунке стальные заклепы, как оказалось, что многие болты длинны и отсекать их надо, а каждый тот болт,— по-аглицки штанга стальная, и деланы они все в Англии,— отлит из крепчайшей стали и толщины в ру­ку рослого человека. Нагревать этих болтов было нель­зя, потому что тем сталь отпускается, а пилить ее ни­какой инструмент не брал: но на все на это наш Марой ковач изымел вдруг такое средство, что облепит это место, где надо отсечь, густою колоникой (колоника – сгустившийся на осях деготь – g_g) из тележного колеса с песковым жвиром (жвир (польск. zwir) – крупный песок – g_g), да и сунет всю эту штуку в снег, и еще вокруг солью осыпет, и вертит и крутит; а потом оттуда ее сразу выхватит, да на горячее ковало, и как треснет балдой, так, как восковую свечу, будто нож­ницами и отстрижет. Англичане все и немцы приходи­ли на это хитрое Мароево умудренье смотрели, и гля­дят, глядят, да вдруг рассмеются и заговорят сначала промеж себя по-своему, а потом на нашем языке скажут:

— Так, русс! Твой молодец; твой карош физик по­нимай!

А какой там «физик» мог понимать Марой: он о на­уке никакого и понятия не имел, а произвел просто как его господь умудрил.»

Вот я и думаю: а что, если бы этого Мароя да физике обучить? Получился бы из него еще один Ломоносов, или загубили бы еще одного Мастера? Спорный вопрос. Философский.