Галера в латинских текстах
Галера в итало-норманских хрониках
Пускай уже седой профессор Геттингена,
На старой кафедре согнувшийся дугой,
Вперив в латинщину глубокий разум свой,
Раскашлявшись, табак толченый
Пихает в длинный нос иссохшею рукой;
Конечно же, слово «galea» в латинском языке могло появиться только в Южной Италии («Меддзожорно», «Латино», как называют эту область сами итальянцы). Сплав римских, византийских, мусульманских, норманских влияний породил своеобразную, не похожую ни на один из источников, культуру, которая стала отражением материального мира каждой из своих составных частей. Не в последнюю очередь это касается и военного флота.
К слову можно будет сказать, что практически для любого термина, получившего широкое распространение в различных языках и у разных народов, характерным является возникновение его как раз из такого сплава, который появляется в результате столкновения, борьбы, смешения явлений, имеющих однотипное предназначение, но вместе с тем содержащих в себе элементы, свойственные каждой из взаимодействующих сторон. Не могла галера, на мой взгляд, возникнуть в Венеции, как это утверждается в БСЭ, сама по себе: ее основные черты возникли в результате столкновения на море кораблей арабов, византийцев, западных европейцев, она вобравла в себя самое лучшее каждого из них.
В начале XI в. в Южной Италии царил хаос, «разброд и шатания», непрестанные распри между лангобардскими князьями, Неаполитанским дукатом и византийскими фемами. Для характеристики того, что в результате вышло, я с удовольствием воспроизведу строку из академического издания «Истории Италии» (М., Наука, 1970, Т.1, с.156): «Политической разобщенностью и военной слабостью Южной Италии сумели воспользоваться хищные авантюристы из французского герцогства Нормандии, которых привлекла возможность грабежа этих богатых областей». Красиво!.. Как будто бы вся история человечества не состояла из предприятий одних «хищных авантюристов» против других, не менее хищных и ничуть не менее склонных к авантюризму.
Далее в цитированной книге следует краткое, но вполне толковое и интересное описание завоевания норманскими (авторы справедливо уточняют: не норманскими, а нормандскими, но от устоявшейся терминологии не отходят) «авантюристами» всей Южной Италии и Сицилии. Население образовавшегося таким образом Сицилийского королевства (ок. 1130 г.) отличалось еще большей этнической пестротой, чем до норманских завоеваний.
Как и положено авантюристам, короли норманской династии накопили значительные богатства, что дало им возможность создать войска наемников (в основном из сарацин) и сильный флот. Вот в этом то флоте и получил развитие новый тип гребных судов – галеры. Именно получил развитие, а не возник, так как возникновение его относится к тому загадочному времени, которое называется «темными веками». Но об этом у нас еще будет возможность поговорить, когда мы перейдем к «греческому» этапу истории рассматриваемого термина.
Начальный период норманского правления в Южной Италии и Сицилии подробно освещен в текстах основных итало-норманских хронистов: Айме из Монте-Кассино, Годфрида Малатерры и Вильгельма Апулийского.
Айме Монтекассинский (для тех, кто захочет искать сведения об этом хронисте, приведем написание его имени на разных языках: Aimé du Mont-Cassin на старофранцузском; Amatus Casinensis на латинском ; Amato di Montecassino на итальянском; Amatus of Montecassino на английском), монах-бенедиктинец из монастыря Монте-Кассино, одного из важнейших культурных и религиозных христианских центров XI в., в своей «Истории норманнов» ("L'Ystoire De Li Normant") в восьми книгах, написанных в 1080 г., описывает осаду Бари, последнего оплота византийцев в Южной Италии, и Салерно, захват Сицилии, жизнь Роберта Гвискара, принявшего титул герцога Апулии и Калабрии и положившего начало норманским завоеваниям на юге Италии.
Вот один из интересующих нас отрывков из этой хроники (на старофрацузском термин галера пишется как galée):
«Et lo Duc excellentissime laissa li chevalier en terre, et fist armer de molt sollempnel mariniers galéez subtilissime et molt velocissime. Et en une entra il, et en l'autre son chier frere Rogier. Et sans paour vont pour provoier lo port de Messine. Et li Sarrazin sentirent qui estoient ces galées, et les persecuterent, pour les prendre, ces espions. C'est qu'il aloient pour espier et pour veoir.» (Кн.5, гл.14).
Кроме этого отрывка имеется еще около полудюжины упоминаний кораблей, который Айме называет galée.
Казалось бы, мы докопались до истоков появления термина в западноевропейских источниках. Но здесь нас снова подстерегает разочарование. Дело в том, что хроника Айме из Монте-Кассино, как показали исследования, была записана на смеси старофранцузского и итальянского языков в период правления анжуйской династии в Неаполе и не может служить доказательством появления термина galée в годы создания этой хроники, так как в эпоху анжуйских королей называть гребной военный корабль галерой стало уже общим местом, а подлинника рукописи, с которой была сделана эта запись, не сохранилось.
И однако не все так плохо. На основе ранних, не дошедших до нас рукописей Айме а также других, частично сохранившихся документов той эпохи, особенно касающихся земельных споров, была написана хроника еще одним монтекассинским священником-бенедиктинцем. Лев Остийский (Leo Marsicanus или Leo Ostiensis, также известный как Leone dei Conti di Marsi (1046 – 1115/7)), в своей незаконченной истории монтекассинского монастыря "Chronica sacri monasterii Casinensis auctore Leone cardinal episcopo Ostiensi" впервые, пожалуй, использует термин galea в латинском тексте:
"Comitatus itaque episcopis et abbatibus ac monachis simulque Petrone jam dicto comite Lesinensi, duabus galeis armatis insulam ingressus est, et a monachis loci honorifica satis processione receptus." (Lib.3,Cap.27)
И далее, в книге 4 хроники, которую после смерти Льва Остийского дописал Петр Дьякон:
"Contra hunc namque conjuraverunt gentes et regna, et ut ita dicam orbis terrarum contra eum surrexit; set galea salutis et lorica fidei indutus, et patris Benedicti protectione munitus, adversantium et aemulantium insidias pro nichilo duxit." (Lib.4,128)
Годфрид Малатерра начал свою духовную карьеру в монастыре св. Эбрульфа (Эвру, Ebrulf, Evroult) в Нормандии, затем вместе с аббатом этого монастыря Робертом де Грандмеснилом перебрался в Центральную Италию, где находился в монастыре св. Евфимии, а затем в моностыре св. Агафии. Был замечен герцогом Рожером и призван для написания его биографии. Написал четыре книги «De Rebus gestis Rogerii Calabriae et Siciliae comitis», причем часть книг 3 и 4 была написана стихами. Хроника, прославляющаяя норманнов, заканчивается 1098 годом.
Глава VIII Книги второй этой хроники – это просто кладезь информации, которая возбуждает наше любопытство.
Вот ее текст на латинском.
«CAPUT VIII. Comes igitur Rogerius toto mense Martio et Aprili per Calabriam utilitates prudenter ordinans navibus et reliquis necessariis commeatibus expeditionem iterum versus Siciliam certatim parat. Majo itaque intrante dux ab Apulia cum maximo equitatu Rhegium veniens, etiam navalem exercitum per mare venire fecit. Belcamuer vero Almiraldus Siciliae, audiens expeditionem versus Siciliam apparari, naves quas Cattos appellant, quae hostium transitum impediant, a Panormo in Pharum mittens, per aliquot dies hostes transire impediunt. Nam quamvis noster navalis exercitus plurimus esset, eorum tamen amplior et fortioribus navibus erat. Nostri denique tantummodo abundantior Germandos et Galeas: Sicilienses vero Cattos, et Golafros et Dormundos, sed et diversae fabricae naves habebant.»
На нашем родном языке это выглядит примерно так. «Весь март и апрель Рожер находился в Апулии и Калабрии, проводя тщательную подготовку и собирая корабли и необходимое снаряжение для следующей экспедиции в Сицилию. В начале мая в Регий прибыл герцог с большим числом всадников и вывел в море корабли. Эмир Сицилии Белкам, услышав о неизбежности экспедиции против Сицилии, перебросил корабли, которые называются каты, из Палермо в Фарум [Мессинский пролив], чтобы не позволить противнику форсировать его. У нас было больше кораблей, однако их флот был оснащен более мощными кораблями. Мы имели джермы и галеи; у сицилийцев же были каты, голафросы и дромоны, а также корабли других типов.»
Кроме того, что один из первых раз мы встречаем в латинском тексте конца XI века термин «galea», мы можем сразу же определить место этого корабля среди других гребных судов того времени. Это будет неплохим материалом для наших последующих рассуждений. Сейчас же, не отвлекаясь, продолжим прослеживать историю возникновения термина galea в латинском языке.
Малатерра был очень образованный для своего времени человек. Поэтому не может не обратить на себя внимания его фраза в главе XXV книги четвертой рассматриваемой хроники:
«…navicula, in qua episcopus erat, sociis armis carentibus, a duabus piratarum navibus, quas galeas appellant, hostiliter aggreditur. »
«…небольшое судно, в котором находился епископ, и поблизости от которого не было воинов, подверглось нападению пиратских кораблей, которые называются галеями.»
Малатерра как бы вводит новое понятие – судно, которое называется galea – а не только сообщает тот факт, что две пиратские галеры напали на судно епископа. Использование такого оборота, как мне кажется, свидетельствует о том, что в предшествующей литературе, которая могла быть известна читателям хроники, такое понятие как galea встречалось не часто. Подтвержением этого факта может косвенно служить сочинение другого итало-норманнского хрониста – Вильгельма Апулийского, который писал практически одновременно с Малатеррой. Хотя его норманское происхождение находится под вопросом – некоторые исследователи считают, что это Вильгельм был французским служивым – тем не менее темой его творчества стала история захвата Южной Италии норманнами.
В 1095-1099 гг. Вильгельм Апулийский - Guillaume de Pouille (или d'Apulie) – написал эпическую поэмы под названием «Деяния Роберта Гвискара» (Gesta Roberti Wiscardi), которая начинается с описания прибытия норманнов в 1015 г. и заканчивается смерью Роберта Гвискара в 1085 г. Сохранился один список этой поэмы, сделанный в XII в. Он был найден в монастыре Мон-Сен-Мишель. Второй манускрипт, с которого было сделано печатное издание этой поэмы в 1582 г., исчез.
Вильгельм Апулийский пишет практически о тех же событиях, что и Годфрид Малатерра, . Вот отрывок из "Деяний", где встречается вариант термина galea "galera": “Quamque magis celerem cognovert esse galeram Scandit, ibi posito Roberti corpore trangit,”
Я сейчас при веду еще один отрывок из Книги V «Деяний» на трех языках: латинском, английском (перевод G.A. Loud, источник: http://www.leeds.ac.uk/history/weblearning/MedievalHistoryTextCentre/medievalTexts.htm) и русском (перевод Старикова И. В., источник: http://www.vostlit.info/Texts/rus6/Apul/frametext2.htm
Temperie placida portum redeunte relinquunt,
Et contra Venetum naves Danaumque chelindros
Certamen navale parant. Dux quinque triremes
Ducit, ducendas commisit quinque Rogero,
Roberto totidem fratri, totidem Buamundo;
His aderant ratium suffragia iuncta minorum.
Innumeras bello Danai duxere chelindros.
Altera turba, novem confisa triremibus altis,
Quas habiles bello magis esse Venetia novit,
Roberti naves dum conspicit inferiores
Esse suis, audacter eis congressa resistit,
Atque interpositis Danaum praefulta chelindris,
Iactibus innumeris telorum desuper hostes
Sauciat, et ferri se pondera magna minatur
Iacturam, ne classis eis inimica propinquet.
«Once good weather had reappeared, they left port and prepared for a naval battle against the ships of the Venetians and the galleys [kelandia] of the Greeks. The duke commanded five triremes, he placed five more under Roger's command, and the same number each to the latter's brother Robert and to Bohemond. These were accompanied by smaller ships in a supporting role. The Greeks brought a very large number of galleys to this battle. The Venetians put their trust in nine tall triremes which they knew were ideally designed for combat. When they saw the lower freeboard of Robert's ships, they joined battle with them and put up a very gallant fight. Supported by the Greek galleys, they showered arrows from on high onto their enemies, and threatened them with heavy iron weights which were hurled down upon them to stop them getting too close.»
«Когда же погода хорошая вновь возвратилась, покинули порт они и изготовились к битве на море с судами венецианцев, а такаже галерами [kelandia] греков. Герцог сам вёл пять трирем, еще пять дал Роджеру он под начало, и столько же братьям последнего Роберту и Боэмонду. Сопровождали их также суда и поменьше для вспоможения. Греки для битвы галеры во множестве привели. Венецианцы во всём положились на девять высоких трирем, которые, знали они, совершенно построены были для боя морского. Увидев насколько надводная часть судов Роберта ниже, вступили в сражение с ними они, и битву устроили славную. Поддержаны греков галерами, обрушили сверху они на врагов своих ливень из стрел, (также) метали тяжелые грузы железные, им не давая приблизиться.»
Здесь приходится отметить досадное недоразумение. Автор перевода текста «Деяний» на английский язык, а за ним и автор перевода на русский переводят термин chelindros как галера. Т.е. термином галера переводится название совсем другого корабля – хеландия – который отличается от галеры. Мы только что видели, что широкого использования термина галера как родового понятия для длинных военных гребных кораблей в западной литературе еще не было, Малатерра же употреблял слово galea лишь для определенного типа кораблей, в частности для небольших гребных судов. («У нас было больше кораблей, однако их флот был оснащен более мощными кораблями. У нас были джермы и галеи; сицилийцы же имели каты, голафросы и дромоны, а также корабли других типов.» Здесь я специально выделил курсивом типы кораблей галеи (галеры) и дромоны). Хеландий – это не галера того времени, а скорее дромон. Термины дромон и хеландий в определенных условиях могут быть взаимозаменяемы – они, в принципе, применялись для подобных друг другу типов судов. Но заменять слово хеландий словом галера при переводе источников той эпохи, пожалуй, не стоит. Также как было бы целесообразным переводить в текстах того времени термин galea, относящийся к определенному классу кораблей, словом галея в отличие от галеры как общеродового понятия. В качестве иллюстрации того, к чему может привести смешение терминов, дадим пример, взятый из Матфея Парижского:
«Obligavit se Imperator ad 100 Chelindras et 50 galeias ducendas ultra mare» Так выглядит этот отрывок у Дюканжа. В издании «Великой хроники» Матфея Парижского это место из письма папы Григория IX архиепископу Лангтону, которое датируется 1228 годом [исследователи установили, что ранее (в октябре 1227 г.) такие письма были направлены и другим епископам; они изданы в собрании переписки пантифика], приводится в следующем виде: «Obligavit insuper se imperator ad centum chelendras et quinquaginta galeas ducendas et tenendas ultra mare»: «Император [имеется в виду Фридрих II] помимо этого обязался направить за море и держать там сто хеландий и пятьдесят галей»).Видно, что хеландий и галея перечисляются как разные виды кораблей. Перевод, предлагаемый Стариковым и Лаудом мог бы привести к путанице. Но об этом также еще предстоит разговор в дальнейшем.
Казалось бы самое время перейти к этимологии термина «galea», однако возникает одно «но»: дело в том, что происхождение термина могло иметь не латинские корни, а греческие, и латиняне просто восприняли его у греков. Недаром же в «Грецизме» (т.е. книге о грецизмах – заимствованных у греков словах в латинском языке) известного в Средние века грамматика Эбергарда Бетюнского есть такой стих:
Armo caput galea, pelagus percurro galea.
Перевод этой строки приводит М.И. Михельсон в своем «Толково-фразеологическом словаре»:
Надеваю на голову каску, моря переплываю галерой.
Мы еще поговорим об эой строке. А пока временно покинем латинский мир и обратимся к греческому. Как и говорили в начале этих записок: назад к истокам.- ← Назад
galea в англосаксонских хрониках - Дальше →
Войны и исторический прогресс