Галерный госпиталь в эпоху Людовика XIV
До успеха ли в лечении, когда больных скучат, как селедок в бочонке, и в начале болезней и ранений не заботятся об их приюте и чистоте.
Н. И. Пирогов. Севастопольские письма (к жене).
В связи с некоторыми задержками в анализе материала по системам гребли на галерах, обратимся пока к начатому нами ранее рассказу о жизни на галерах в эпоху Людовика XIV. Сегодня речь пойдет о госпитале для галерников в Марселе.
В период расцвета венецианских галер на их борту (по данным для большой флагманской галеры (1601), собранных Дж. Р. Хейлом; подробнее см. здесь) находился один лекарь (Fisico), один хирург (Ceroico), два цирюльника-помощника лекаря (Barberotti) и один слуга лекаря (Servatore del fisico).
На обычных галерах Галерного корпуса Людовика XIV штатный медицинский персонал состоял всего из двух человек: из цирюльника-хирурга и его помощника, которые мало что могли сделать для лечения серьезных заболеваний. Поэтому возникающие нередко пики заболеваемости среди гребцов создавали необходимость в их стационарном лечении.
Потребность в создании госпиталя была признана еще в начале XVII века королем Генрихом IV, но официальное его открытие в Марселе состоялось лишь в 1640-х годах. В преамбуле королевского указа о создании галерного госпиталя ("Lettres patentes par lesquelles le roy establit un hopital en la ville de Marseille pour les pauvres formats malades qui sont dans ses galeres,") подчеркивалось, что гребцы «часто подхватывают заразу и болеют» и «многие из них умирают, потому что находятся не в госпитале, где они могут получить необходимый уход.» Основание госпиталя явилось совместным предприятием влиятельных частных лиц, некоторых деятелей церкви и короля. Это совместное спонсорство было одной из сильнейших сторон госпиталя, обеспечивающих его стабильность в течение многих лет. Без значительной финансовой поддержки короля, проявившейся как в начале проекта, так и в дальнейшем на постоянной основе, госпиталь не был бы таким эффективным предприятием, которым он стал. И в то же время когда в июле 1646 года было дано разрешение на создание госпиталя, предполагалось, что это будет частная корпорация, а не королевское учреждение. Таким образом госпиталь становился независимым от воздействия своекорыстных мелких чиновников королевской бюрократии. Его управление находилось в руках филантропов, светских и религиозных, помогающих страждущим «во имя господа бога и короля.»
В год основания госпиталь получил 9000 ливров из казны. Эта сумма в течение следующих пяти лет была увеличена до 12000 ливров в год. Кроме того, казна платила субсидию в 3 су в день на пациента, что составляло около 55 ливров в год на каждого пациента. (Colbert, Lettres, t. III, pt. 2, 13.) Эти средства дополняли поступления из фонда, основанного племянницей Ришелье герцогиней д’Эгильон (d’Aiguillon), которые составляли 6000 ливров в год. Таким образом, администрация госпиталя имела в своем распоряжении около 18 000 ливров в год плюс 3 су в день на каждого пациента, находящегося на излечении..
Галерный госпиталь всегда отличался скромными размерами, однако в отдельные периоды там появлялись новые палаты и койки, отвечавшие растущим потребностям. Например, общее число гребцов в 1670 г. составляло около 6500 человек, а в 1690-х – более 12000 человек. Это увеличение численности наряду с энергичными кампаниями, в которых участвовали галеры, буквально наводнили госпиталь пациентами. В 1682 году наплыв был такой, что пришлось использовать в качестве дополнения к госпиталю две старые галеры, на каждой из которых помещалось около 200 пациентов. (Приводится по данным книги У.Бэмфорда «И боевые корабли, и тюрьмы»). Десятилетие спустя проблема стала еще острее – в октябре 1691 года в госпитале находилось 1170 пациентов. Десять лет, начиная с 1685 года, были вообще одними из самых активных в истории госпиталя.
Большое число пациентов госпиталя не означало, однако, что осужденным и рабам легко позволялось покидать скамью гребцов и направляться в госпиталь. Госпитализации добиться было непросто прежде всего потому, что администрация галер подозревала возможность симуляции болезней; поэтому прикладывались серьезные усилия для того, чтобы наверняка удостовериться, что в госпиталь отправляются именно те гребцы, которые нуждаются в лечении. У руководства Галерного корпуса было распространено мнение, что «все осужденные в госпитале ослабевают», «пребывание в госпитале только ослабляет их и делает их более склонными к серьезным заболеваниям, когда они возвращаются на свою галеру.» Кольбер был согласен с этим: «Очевидно, что пребывание осужденных в госпитале ослабляет их чрезвычайно.» (Colbert, Lettres, t. III, pt. 1, 280.) Чтобы помочь выявлению тех, кто действительно нуждался в госпитализации, Кольбер предложил Миерману «иметь специальный реестр осужденных, которые поступают в госпиталь, отмечать тех, кто умер и попытаться научиться распознавать главные симптомы их болезней.»
Положение персонала госпиталя нельзя было назвать завидным, им трудно было противостоять морским министрам, подобным обоим Кольберам. Директивы министра регламентировали все детали функционирования госпиталя, включая штаты персонала и даже подробности госпитальной рутины.
Персонал госпиталя включал врача, надзирателей, клерков, прачек, медицинских сестер и сиделок, кухонных рабочих и поваров. Часто в качестве обслуживающего персонала использовались гребцы-инвалиды, а также постаревшие рабы, естественно без выплаты им жалованья, а лишь за пропитание.
В соответствии с госпитальным распорядком день начинался в 3.30 утра, когда охрана будила кухонных рабочих и санитаров, большинство из которых были заключенными. Они начинали приготовление еды и лекарств, прием которых был назначен на 4.00, когда поднимались остальные. Комнаты окуривались благовониями и, если позволяла погода, проветривались. В 4.45 начиналась молитва персонала. В 5 часов утра начиналось окуривание помещений концентрированными средствами, иногда жгли ладан в одной из больших палат, где пациенты и персонал госпиталя собирались перед алтарем для мессы. В определенные часы пациентам выдавали лекарства, суп и другую еду; комнаты убирались и выносились ночные горшки. Койки перестилались два раза в день. Простыни, а также одежду больных и полотенца, полагалось менять не реже одного раза в пятнадцать дней. Осмотр больных доктором проводился утром и после обеда. Те из пациентов, которые страдали венерическими болезнями, инфекционной лихорадкой, цингой содержались отдельно, иногда в специальном здании, их болезни считались заразными. В качестве дополнительной меры предосторожности проводилось хлорирование их белья. Отдельная часть госпиталя была отведена для рабов. Имелись специальные помещения для членов экипажа галер, но к концу периода существования самостоятельного Галерного корпуса сокращение числа каторжников позволило выделить часть предусмотренных для них помещений госпиталя для членов экипажа. Разрешался допуск посетителей. Было время, когда группы любопытствующих посетителей сопровождались заслуживающими доверие невольниками, которые несли перед собой факел с обеззараживающим составом, чтобы рассеять запахи. С состоятельных посетителей взималась входная плата размером в 30 су.
О некоторых других особенностях функционирования галерного госпиталя поговорим в следующий раз.