Купцы и корсары Средиземноморья
Гнездо разбойничьих племен.
А. С. Пушкин. Кавказский пленник
Воин Востока (картина Пьера Франческо Мола, известная также под названием Pirate Saraceno, Лувр, 1650)
Мы завершим тему купеческих галер Венеции небольшим обзором, который позволит нам увидеть общую картину конкурентной борьбы на Средиземном море, борьбы за источники и рынки сбыта, привелекаемые для этой цели силы и средста.
Почему в опере «Садко» есть Варяжский гость, Индийский гость, Веденецкий (венецианский) гость, но нет Арабского, нет Османского, или какого-нибудь султанского или халифского гостей? Задумавшись об этом, посмотрим на морскую торговлю Средиземноморья. В период между XII и XV вв. мы увидим там быстрое развитие морских тороговых перевозок, осуществляемых западноевропейскими купеческими судами, возникновение и расцвет таких портов, как Венеция, Генуя, Пиза, Марсель, Барселона, Монпелье, Дубровник.
Почему в опере «Садко» есть Варяжский гость, Индийский гость, Веденецкий (венецианский) гость, но нет Арабского, нет Османского, или какого-нибудь султанского или халифского гостей? Задумавшись об этом, посмотрим на морскую торговлю Средиземноморья. В период между XII и XV вв. мы увидим там быстрое развитие морских тороговых перевозок, осуществляемых западноевропейскими купеческими судами, возникновение и расцвет таких портов, как Венеция, Генуя, Пиза, Марсель, Барселона, Монпелье, Дубровник.
Генуэзский порт в XIV веке
В то же время торговый флот Византии постепенно приходит в упадок, а купеческие суда мусульманских стран совершают преимущественно прибрежные каботажные плавания. По крайней мере, такое впечатление создается после знакомства с введенными в научный оборот источниками той эпохи и, особенно, с трудами современных историков, занятых Средиземноморьем. Логично сделать два предположения. Первое – это впечатление адекватно отражает существовавшую тогда картину. И второе – мы односторенне изучаем события той эпохи, опираясь в основном на западноевропейские источники и работы европейских ученых. Немаловажным является и языковый фактор: на одного ученого, знающего и использующего восточные языки приходится легион, бойцы которго свои выводы основывают, опираясь на знание лишь европейских языков.
Познакомившись с мусульманскими источниками из рассматриваемого нами периода, можно найти подтверждение высказанного впечатления: мусульмане тогда действительно совершали мало плаваний в европейские порты, предпочитая направлять свои купеческие караваны на восток и юг, в Персию, Индийский океан, к побережью Северной Африки, оставляя маршруты к европейским берегам своим западноевропейским торговым конкурентам. Некоторые арабские ученые пытаются объяснить это явление тем, что Запад в то время мог предложить мало таких товаров и услуг, которые побудили бы восточных судовладельцев к отправке кораблей в его порты. Более того, некоторые ученые-мусульмане утверждают, что плавания в Дар аль-Харб ( دارالحرب - «земля войны»; так мусульмане называют территории, где не господствует ислам, в отличие от мусульманского мира – Дар аль-Ислам, الإسلام دار – «земля ислама») , были запрещены Исламом. (см. например, John H. Pryor “Geography, Technology, and War. Studies in the Maritime History of the Mediterranean 649-1571”, 1988, p.138).
После тринадцатого века даже внутрирегиональные каботажные линии в мусульманских землях Средиземноморья постепенно перешли к европейским купцам. Вспомним хотя бы создание Венецией Барбарийской муды – маршрута купеческих галер, пролегающего вдоль побережья Северной Африки. Не намного отставали от Венеции Генуя, и Каталония.
Познакомившись с мусульманскими источниками из рассматриваемого нами периода, можно найти подтверждение высказанного впечатления: мусульмане тогда действительно совершали мало плаваний в европейские порты, предпочитая направлять свои купеческие караваны на восток и юг, в Персию, Индийский океан, к побережью Северной Африки, оставляя маршруты к европейским берегам своим западноевропейским торговым конкурентам. Некоторые арабские ученые пытаются объяснить это явление тем, что Запад в то время мог предложить мало таких товаров и услуг, которые побудили бы восточных судовладельцев к отправке кораблей в его порты. Более того, некоторые ученые-мусульмане утверждают, что плавания в Дар аль-Харб ( دارالحرب - «земля войны»; так мусульмане называют территории, где не господствует ислам, в отличие от мусульманского мира – Дар аль-Ислам, الإسلام دار – «земля ислама») , были запрещены Исламом. (см. например, John H. Pryor “Geography, Technology, and War. Studies in the Maritime History of the Mediterranean 649-1571”, 1988, p.138).
После тринадцатого века даже внутрирегиональные каботажные линии в мусульманских землях Средиземноморья постепенно перешли к европейским купцам. Вспомним хотя бы создание Венецией Барбарийской муды – маршрута купеческих галер, пролегающего вдоль побережья Северной Африки. Не намного отставали от Венеции Генуя, и Каталония.
Генуэзский купеческий корабль
Вскоре практически все такие маршруты оказались под контролем западноевропейских купцов. Отчаянная попытка Османской империи в шестнадцатом веке перехватить транссредиземноморские торговые маршруты не принесла долговременных результатов.
Признавая, таким образом, эту общую картину, не следует, конечно, упускать отдельные периоды расцвета торгового мореплавания Египта, Турции, стран Магриба в период с XII по XVI века. Особенно это касается каботажного плавания малых купеческих судов, о которых мы говорили в свое время. Согласно Марино Сануто Торчелло, в начале четырнадцатого века marina (так Сануто называет купеческий и военный флот мамлюков) была 'magna'. Marino Sanudo, Liber Secretorum, 1.4.2 (p. 28). Существование большого турецкого купеческого флота в XIV-XVI веках в Черном, Эгейском морях и в Восточном Средиземноморье также не вызывает сомнения.
После политической неразберихи, которая последовала за захватом Константинополя крестоносцами в 1204 году, Венеция, а за ней и Генуя, постарались под шумок захватить каботажное плавание в византийских районах Черного и Эгейского морей. Параллельно, воспользовавшись политической слабостью правителей Византии после реставрации Палеологов в 1261 году, они взяли под контроль значительную часть бизнеса по снабжению продовольствием самого Константинополя. Вместе с тем греки продолжали удерживать торговые маршруты в бывших византийских владениях, попавших под контроль османов.
Но не сидели сложа руки и турки. Начиная с тринадцатого века, когда конийский (сельджукский) султан Кей-Хосров I захватил Анталью (март 1207 года), принадлежавшую до этого Византии, турки получили доступ к Средиземному морю. Вызывает удивление скорость, с которой жители внутренних материковых районов освоили морское ремесло и создали свой флот. Уже в 1214-1216 годах в переписке между конийским султаном Кей-Кавусом I и королем Кипра Гуго I упоминаются турецкие купцы и корабли султана на Средиземном море. К счастью для христиан, потенциальная угроза торговому мореходству Запада со стороны сельджуков не получила развития. Сельджуки завязли в войне на своих восточных границах. В 1243 году султанат был сметен монголами. Лишь к концу тринадцатого века турки вернулись на юго-западное и западное побережье Малой Азии. Начиная с этого времени в хрониках появляются сведения о деятельности турецких пиратов в акватории Средиземного моря вплоть до Киклад, в Мраморном и Черном морях. В четырнадцатом веке турецкие пираты стали угрожать всей акватории Эгейского моря. Венеция в 1339 году вынуждена была выдавать оружие всем купцам и пассажирам судов, чтобы они оказывали помощь экипажам в отражении атак турецких корсаров.
Признавая, таким образом, эту общую картину, не следует, конечно, упускать отдельные периоды расцвета торгового мореплавания Египта, Турции, стран Магриба в период с XII по XVI века. Особенно это касается каботажного плавания малых купеческих судов, о которых мы говорили в свое время. Согласно Марино Сануто Торчелло, в начале четырнадцатого века marina (так Сануто называет купеческий и военный флот мамлюков) была 'magna'. Marino Sanudo, Liber Secretorum, 1.4.2 (p. 28). Существование большого турецкого купеческого флота в XIV-XVI веках в Черном, Эгейском морях и в Восточном Средиземноморье также не вызывает сомнения.
После политической неразберихи, которая последовала за захватом Константинополя крестоносцами в 1204 году, Венеция, а за ней и Генуя, постарались под шумок захватить каботажное плавание в византийских районах Черного и Эгейского морей. Параллельно, воспользовавшись политической слабостью правителей Византии после реставрации Палеологов в 1261 году, они взяли под контроль значительную часть бизнеса по снабжению продовольствием самого Константинополя. Вместе с тем греки продолжали удерживать торговые маршруты в бывших византийских владениях, попавших под контроль османов.
Но не сидели сложа руки и турки. Начиная с тринадцатого века, когда конийский (сельджукский) султан Кей-Хосров I захватил Анталью (март 1207 года), принадлежавшую до этого Византии, турки получили доступ к Средиземному морю. Вызывает удивление скорость, с которой жители внутренних материковых районов освоили морское ремесло и создали свой флот. Уже в 1214-1216 годах в переписке между конийским султаном Кей-Кавусом I и королем Кипра Гуго I упоминаются турецкие купцы и корабли султана на Средиземном море. К счастью для христиан, потенциальная угроза торговому мореходству Запада со стороны сельджуков не получила развития. Сельджуки завязли в войне на своих восточных границах. В 1243 году султанат был сметен монголами. Лишь к концу тринадцатого века турки вернулись на юго-западное и западное побережье Малой Азии. Начиная с этого времени в хрониках появляются сведения о деятельности турецких пиратов в акватории Средиземного моря вплоть до Киклад, в Мраморном и Черном морях. В четырнадцатом веке турецкие пираты стали угрожать всей акватории Эгейского моря. Венеция в 1339 году вынуждена была выдавать оружие всем купцам и пассажирам судов, чтобы они оказывали помощь экипажам в отражении атак турецких корсаров.
Стамбул. Гравюра из Hartmann Schedel's Nuremberg Chronicles, опубликованных в 1493 году
Одновременно всем патронам купеческих судов было приказано оказывать сопротивление любым попыткам захвата, запрещая сдачу судов туркам. Генуя также в это же время принимает меры по вооружению купеческих судов и настаивает на их следовании в составе конвоев. На основные торговые маршруты отправляются военные галеры Венеции и Генуи, на принадлежащих им островах Эгейского моря создаются арсеналы. В результате совместных усилий Венеции, Генуи, рыцарей ордена иоаннитов пиратская деятельность турецких эмиратов была пресечена и на море воцарилось относительное спокойствие, которое продолжалось до объединения всех турецких владений под властью Османов.
 |
| (Можно посмотреть в большем размере) |
Где карась, там и щука. Где купец с товаром, там и пират с абордажной кошкой.
Когда пишут морскую историю Средиземноморья, нередко концентрируют внимание на противостоянии флотов христианского Запада и мусульманского Востока. Но очевидно, что параллельно шла другая война, война всех против всех за доминирование на морских рынках. Была ли это обычная война, или «конкурентная борьба» - неважно, «хоть горшком назови…».
Вот назвать-то как раз эту войну и непросто. На каждом языке, конечно, существует вполне конкретный термин для ее обозначения, но термины эти невзаимозаменяемы, охватывают различные реальности,
Так, если эта борьба по-французски зачастую называлась guerre de course, то у англичан этот термин переводят зачастую commerce raiding (хотя, конечно, существует и калька с французского), по-немецки Handelskrieg (торговая война), по-русски каперство.
Мы рассмотрим сейчас лишь общие характеристики деятельности пиратов и корсаров на Средиземном море, избегая деталей. Откровенно нелегальное пиратство с одной стороны и «законная» деятельность корсаров (приватиров) под прикрытием лицензий политических властей (guerre de course) – с другой были свойственны Средиземноморью.
Ни один регион или период времени не были свободны от них. Не было ни одного морского города, государства или народа, чьи моряки не участвовали бы в этом ремесле. Экипажи пиратских и корсарских кораблей были интернациональны. Капитаны их бороздили моря в поисках тех, кто заплатит им или даст лицензию на каперство. Национальность их не имела значение. Перед Четвертым крестовым походом византийские императоры выдавали каперское свидетельство lettre de marque западным корсарам, требуя от них действий в качестве приватиров против других западноевропейских корсаров, промышлявших в Эгейском море. Генуэзцы, пизанцы, французы, даже мусульмане, несли корсарскую службу в пользу Византии в тринадцатом веке. Греки служили в качестве газий эмиру Айдына Умуру, действуя и против османов и против итальянских республик. Среди барбарийских корсаров шестнадцатого века было немалое число христиан-ренегатов.
Не существовало четкой грани между мирными купцами и пиратами с одной стороны и между воинами суверенов и корсарами с другой. Боккаччо рассказал историю купца Ландольфо Руфоло из Равелло, который, когда его торговый бизнес на Кипре потерпел неудачу, продал свое большое купеческое судно и купил «корсарское суденышко (un legnetto sottile da corseggiare), снабдил его изрядным количеством оружия, а равно и всем, что необходимо для подобного рода занятий, и начал присваивать чужое имущество, главным образом, турецкое.» Через год успешного промысла его корабль укрылся в бухте одного из греческих островов, но был захвачен, ограблен и потоплен двумя генуэзскими коками (cocche), возвращающимися из Константинополя (Боккаччо, «Декамерон», II.4, (1987, с.80)).
Пиратство и корсарство были неотъемлемой частью экономической системы. Выдавая лицензии, оказывая помощь корсарам, политические власти входили в долю пиратской добычи. Пиратство и корсарство были такой же неотъемлемой опасностью для мореплавателей того времени, как и переменчивая погода. Законы Венеции, Марселя, Пизы, Дубровника, а еще ранее законы Иерусалимского Королевства, включали потерю груза от пиратов и корсаров в один список с потерей его от кораблекрушения, освобождая трактатора от всех обязательств перед своим коммендатором, который обеспечивал его капиталом для путешествия.
Нередко пираты и приватиры использовали религиозный зонтик для своего ремесла. Тем не менее пираты-христиане наряду с мусульманами не стесняясь грабили своих политических и экономических соперников и конкурентов-христиан. Поступали ли подобным же образом мусульманские пираты сказать сложно – очень скуден исторический материал по этому вопросу. Достоверно известно лишь, что в XI-XII веках пираты из Ливии и с острова Джерба нападали на мусульманских купцов, следовавших вдоль северного побережья Африки. Конечно же настоящие пираты не вникали в религиозную ориентацию своих жертв, но они составляли меньшинство среди собратьев по ремеслу. Основную часть разбойников с большой морской дороги составляли все же корсары, приватиры, имевшие лицензии от своих правителей, в которых четко определялась цель их деятельности и как правило, религиозная принадлежность противника. Это, конечно, не относилось к случаям, в которых дело касалось внутрирелигиозных разборок.
Одной из главных целей всех корсаров был захват рабов. Так как собратьев по религии было значительно трудней продать на невольничьем рынке, то усилия участников guerre de course являлись в первую очередь межрелигиозной борьбой, войной между христианством и исламом.
Пираты и корсары были достаточно профессиональными морякам, это не был сброд отбросов общества. Они тщательно анализировали обстановку на море, выявляли наибольшую концентрацию торговых маршрутов, направляя в эти районы свои усилия. Да и сами размещались, как правило, вблизи от этих районов. Неудивительно поэтому, что зоны, в которых промышляли пираты являлись фокусами морских маршрутов.
Когда пишут морскую историю Средиземноморья, нередко концентрируют внимание на противостоянии флотов христианского Запада и мусульманского Востока. Но очевидно, что параллельно шла другая война, война всех против всех за доминирование на морских рынках. Была ли это обычная война, или «конкурентная борьба» - неважно, «хоть горшком назови…».
Вот назвать-то как раз эту войну и непросто. На каждом языке, конечно, существует вполне конкретный термин для ее обозначения, но термины эти невзаимозаменяемы, охватывают различные реальности,
Так, если эта борьба по-французски зачастую называлась guerre de course, то у англичан этот термин переводят зачастую commerce raiding (хотя, конечно, существует и калька с французского), по-немецки Handelskrieg (торговая война), по-русски каперство.
Мы рассмотрим сейчас лишь общие характеристики деятельности пиратов и корсаров на Средиземном море, избегая деталей. Откровенно нелегальное пиратство с одной стороны и «законная» деятельность корсаров (приватиров) под прикрытием лицензий политических властей (guerre de course) – с другой были свойственны Средиземноморью.
Ни один регион или период времени не были свободны от них. Не было ни одного морского города, государства или народа, чьи моряки не участвовали бы в этом ремесле. Экипажи пиратских и корсарских кораблей были интернациональны. Капитаны их бороздили моря в поисках тех, кто заплатит им или даст лицензию на каперство. Национальность их не имела значение. Перед Четвертым крестовым походом византийские императоры выдавали каперское свидетельство lettre de marque западным корсарам, требуя от них действий в качестве приватиров против других западноевропейских корсаров, промышлявших в Эгейском море. Генуэзцы, пизанцы, французы, даже мусульмане, несли корсарскую службу в пользу Византии в тринадцатом веке. Греки служили в качестве газий эмиру Айдына Умуру, действуя и против османов и против итальянских республик. Среди барбарийских корсаров шестнадцатого века было немалое число христиан-ренегатов.
Не существовало четкой грани между мирными купцами и пиратами с одной стороны и между воинами суверенов и корсарами с другой. Боккаччо рассказал историю купца Ландольфо Руфоло из Равелло, который, когда его торговый бизнес на Кипре потерпел неудачу, продал свое большое купеческое судно и купил «корсарское суденышко (un legnetto sottile da corseggiare), снабдил его изрядным количеством оружия, а равно и всем, что необходимо для подобного рода занятий, и начал присваивать чужое имущество, главным образом, турецкое.» Через год успешного промысла его корабль укрылся в бухте одного из греческих островов, но был захвачен, ограблен и потоплен двумя генуэзскими коками (cocche), возвращающимися из Константинополя (Боккаччо, «Декамерон», II.4, (1987, с.80)).
Пиратство и корсарство были неотъемлемой частью экономической системы. Выдавая лицензии, оказывая помощь корсарам, политические власти входили в долю пиратской добычи. Пиратство и корсарство были такой же неотъемлемой опасностью для мореплавателей того времени, как и переменчивая погода. Законы Венеции, Марселя, Пизы, Дубровника, а еще ранее законы Иерусалимского Королевства, включали потерю груза от пиратов и корсаров в один список с потерей его от кораблекрушения, освобождая трактатора от всех обязательств перед своим коммендатором, который обеспечивал его капиталом для путешествия.
Нередко пираты и приватиры использовали религиозный зонтик для своего ремесла. Тем не менее пираты-христиане наряду с мусульманами не стесняясь грабили своих политических и экономических соперников и конкурентов-христиан. Поступали ли подобным же образом мусульманские пираты сказать сложно – очень скуден исторический материал по этому вопросу. Достоверно известно лишь, что в XI-XII веках пираты из Ливии и с острова Джерба нападали на мусульманских купцов, следовавших вдоль северного побережья Африки. Конечно же настоящие пираты не вникали в религиозную ориентацию своих жертв, но они составляли меньшинство среди собратьев по ремеслу. Основную часть разбойников с большой морской дороги составляли все же корсары, приватиры, имевшие лицензии от своих правителей, в которых четко определялась цель их деятельности и как правило, религиозная принадлежность противника. Это, конечно, не относилось к случаям, в которых дело касалось внутрирелигиозных разборок.
Одной из главных целей всех корсаров был захват рабов. Так как собратьев по религии было значительно трудней продать на невольничьем рынке, то усилия участников guerre de course являлись в первую очередь межрелигиозной борьбой, войной между христианством и исламом.
Пираты и корсары были достаточно профессиональными морякам, это не был сброд отбросов общества. Они тщательно анализировали обстановку на море, выявляли наибольшую концентрацию торговых маршрутов, направляя в эти районы свои усилия. Да и сами размещались, как правило, вблизи от этих районов. Неудивительно поэтому, что зоны, в которых промышляли пираты являлись фокусами морских маршрутов.
Маршруты и зоны действия пиратов в Средиземном море (из John H. Pryor «Geography, Technology, and War», p.184)
В XII веке устье реки Финике в западной части залива Анталья стало известным как 'Portus Pisanorum', так как оно использовалось пизанскими корсарами. Это была идеальная позиция для перехвата купцов на маршрутах к востоку от Родоса и до Кипра, а также к югу от Святой земли и до Египта. Родос и воды вокруг него были также излюбленным местом действия корсаров-христиан, особенно каталанских в XIV-XV вв. и мальтийских в XVI-XVII вв. Кипр и Родос давали прибежище и базы для каталанских корсаров в XV в. и экспедиции мамлюкских султанов против двух островов были мотивированы репрессиями против властей, которые давали приют корсарам. Лесбос (Mitilini) стал центром деятельности корсаров в Северной части Эгейского моря и на подходах к Дарданеллам. Остров Сапиенца рядом с Модоном на юго-западной оконечности Пелопоннеса, был известным «курортом» для корсаров всех мастей с XIV по XVII век. После того, как Модон был захвачен турками в 1499 году, он и другие порты западного побережья Балкан и на островах Ионического моря, такие как Зонхио, Дураццо, Авлона, Превеза, Лепанто и остров Санта Мавра (Levkas) стали главными базами для корсаров-османов.
Каталанские и сицилийские корсары в четырнадцатом веке часто промышляли в проливе Отранто. А в семнадцатом веке здесь «работали» барбарийские пираты. В западном Средиземноморье пираты, действовавшие в Лигурийском море, устраивали свои базы в таких портах, как Йер (Hyères), Ла-Сьота, Фрежюс и Монако. Воды вокруг Балеарских островов оккупировали пираты Магриба с XIV по XVI вв. Западное побережье Корсики и Сардинии, и в частности остров Св. Петра к юго-западу от Сардинии, облюбовали как корсары-христиане, так и корсары Северной Африки.
Мальта и окружавшие ее острова, расположенные в узком проливе, который отделяет Сицилию от Туниса, служили базой для корсаров и приватиров задолго до прибытия на Мальту ордена св. Иоанна в 1530 г. В начале XIII века граф Мальты генуэзец Энрико Пескаторе использовал остров для нападений на пизанские и венецианские суда в центральной и восточной части Средиземного моря.
Таким образом, рассказывая о купеческом мореплавании на Средиземном море, мы не сможем никуда уйти от рассказа о военных флотах средиземноморских держав, настолько все это было переплетено в ту историческую эпоху.
До следующего поста.
Каталанские и сицилийские корсары в четырнадцатом веке часто промышляли в проливе Отранто. А в семнадцатом веке здесь «работали» барбарийские пираты. В западном Средиземноморье пираты, действовавшие в Лигурийском море, устраивали свои базы в таких портах, как Йер (Hyères), Ла-Сьота, Фрежюс и Монако. Воды вокруг Балеарских островов оккупировали пираты Магриба с XIV по XVI вв. Западное побережье Корсики и Сардинии, и в частности остров Св. Петра к юго-западу от Сардинии, облюбовали как корсары-христиане, так и корсары Северной Африки.
Мальта и окружавшие ее острова, расположенные в узком проливе, который отделяет Сицилию от Туниса, служили базой для корсаров и приватиров задолго до прибытия на Мальту ордена св. Иоанна в 1530 г. В начале XIII века граф Мальты генуэзец Энрико Пескаторе использовал остров для нападений на пизанские и венецианские суда в центральной и восточной части Средиземного моря.
Таким образом, рассказывая о купеческом мореплавании на Средиземном море, мы не сможем никуда уйти от рассказа о военных флотах средиземноморских держав, настолько все это было переплетено в ту историческую эпоху.
До следующего поста.
- ← Назад
Читая Льва Толстого - Дальше →
Воскресная школа