Мусульмане в христианском окружении
Мусульмане во Франции
Тема эта, конечно же, необъятна, но мы ее коснемся лишь в контексте наших предыдущих постов, чтобы поставить лишь некоторые вешки для дальнейшего рассказа.
Историки и этнографы много писали о сарацинах, которые остались во Франции после поражения от Карла Мартелла под Пуатье в 732 году и последующего отступления к Пиренеям, отмечая в своих работах появление в стране небольших «сарацинских» анклавов.
Историки и этнографы много писали о сарацинах, которые остались во Франции после поражения от Карла Мартелла под Пуатье в 732 году и последующего отступления к Пиренеям, отмечая в своих работах появление в стране небольших «сарацинских» анклавов.
Битва при Пуатье 732 года. Карл фон Штейбен (1837) Musée du Château de Versailles, Франция.
При этом под сарацинами в этом случае понималась вообще-то смесь восточных народов, не обязательно относящаяся к арабам, обозначались этим именем мусульмане, которые, после захвата Испании, вторглись во Францию и заняли временно часть ее территории. Крестоносцы, в свою очередь, называли сарацинами всех представителей стран Востока, с которым им пришлось прийти в военное столкновение в ходе выполнения своей миссии. К XIV веку название сарацины уступило слову мавры (во Франции Maure и More), которое вскоре стало синонимом термина мусульмане. В XVII веке появилось название Turc maure, «турки-мавры», которое постепенно превратилось просто в Turc. Мы ранее уже исследовали использование этого термина у французов, приведя пример, когда к «туркам» был причислен и «Василий Лукич из Московии». Термин «мавры» употреблялся первоначально и для потомков сарацин, захвативших Испанию, но во Франции, начиная с периода правления Генриха II, это название было заменено на Morisque, «мориски».
Оставшиеся после битвы при Пуатье во Франции сарацины постепенно расселились из своих анклавов, и к XIII веку часть из них достигла Парижа. В Париже появились цеха ткачей, изготовлявших «сарацинские ковры» (tapissiers de tapis sarrazinois), которые можно увидеть в регистрационных книгах за 1258 и 1268 гг. Эти сарацинские ткачи не смогли пробиться через последующие исторические эпохи, однако до нашего времени дошел point sarrasin, узел, который используют при производстве гобеленов.
Потомки арабских ткачей конечно же составляли незначительную часть мусульманского населения Франции по сравнению с восточными вольноотпущенниками, бывшими рабами-мусульманами, которые появились во французских городах после того, как рабство во французских провинциях было отменено. Институт рабства существовал во Франции еще в XII веке: рабами торговали на ярмарках Шампани, епископы имели рабов-сарацинов, которые обрабатывали их земли. Но постепенно рабство исчезло, а освобожденные рабы заняли более высокую ступень в социальной иерархии, превратившись в крепостных.
В Провансе, тогда не входившем в состав Франции, рабство просуществовало до XV века. Эфиопы, сарацины, мавры, турки, греки – вот те люди, которые составляли большую часть домашних рабов. Практически все «неверные», которых захватывали в морских сражениях, обращались в рабство. Некоторые из этих пленных поступали в Марсель напрямую, другие – через невольничьи рынки в итальянских городах. Мы подробно писали об этом в нескольких постах. Значительная часть этих рабов рано или поздно становилась свободной. Либо хозяин отпускал их, либо после его смерти они становились свободными по закону. Не все из них оказывались к тому времени обращенными в христианство, хотя надо признать, что мусульмане составляли совсем незначительную их часть.
Ситуация изменилась после заключения франко-османского союзного договора.
Франко-османский альянс, который был заключён Франциском I и Сулейманом Великолепным в 1528 году на почве взаимного интереса в ослаблении державы Карла V Габсбурга, формально длился более двух с половиной веков, до вторжения Наполеона в Египет (1798). Этот «святотатственный альянс Лилии с Полумесяцем», который вызвал скандал в христианской Европе, был закреплен в дальнейшем Ришелье, кардинале «макиавеллевского» типа, представшим перед нами «больше государственным, чем церковным деятелем», ставящим государственные интересы (raison d’état) выше любых религиозных соображений. Поэтому говорить о какой-то «единой позиции» христиан по отношению к мусульманам в ту эпоху было бы нелогичным.
Считают, что союз Франции с османами явился актом отчаяния Франциска I, но скорее это было проявлением новой тенденции в политике европейских держав в шестнадцатом веке, политике, идеологом которой стал Никколо Макьявелли.
Практическое значение союза для Франции проявилось с 1535-1536 года, когда турецкий султан Сулейман I предоставил первую капитуляцию Франции. Эта капитуляция, данная в период наибольшего могущества Османской империи, так же, как и капитуляции. XVвека в., которые султаны Османской империи предоставили гражданам Генуи и Венеции, представляла собой совокупность льгот (религиозную свободу на территории Османской империи, а также беспрепятственное посещение Святых мест), которые Турция предоставляла не только французами, но и всем иностранцам, находящимся под покровительством Франции. (Следует отметить, что в дальнейшем по мере ослабления Османской империи содержание капитуляций изменялось. Например, в 1740 привилегии в Османской империи в пользу Франции были расширены и закреплены «навечно».) В силу заключенных в начале шестнадцатого века капитуляций Франция на долгое время стала единственной представительницей западноевропейского мира в Турции.
За предоставленный льготы надо было платить. Турецкий флот получил разрешение на базирование в портах южной Франции. Эти события мы описали ранее (о пребывании турок во Франции смотри также здесь издесь). Приведем здесь еще один эпизод из того времени.
В июне 1544 года турецкий флот прибыл к острову Липари, расположенному в 30 км к северу от Сицилии и находящемуся под покровительством испанской короны.
Оставшиеся после битвы при Пуатье во Франции сарацины постепенно расселились из своих анклавов, и к XIII веку часть из них достигла Парижа. В Париже появились цеха ткачей, изготовлявших «сарацинские ковры» (tapissiers de tapis sarrazinois), которые можно увидеть в регистрационных книгах за 1258 и 1268 гг. Эти сарацинские ткачи не смогли пробиться через последующие исторические эпохи, однако до нашего времени дошел point sarrasin, узел, который используют при производстве гобеленов.
Потомки арабских ткачей конечно же составляли незначительную часть мусульманского населения Франции по сравнению с восточными вольноотпущенниками, бывшими рабами-мусульманами, которые появились во французских городах после того, как рабство во французских провинциях было отменено. Институт рабства существовал во Франции еще в XII веке: рабами торговали на ярмарках Шампани, епископы имели рабов-сарацинов, которые обрабатывали их земли. Но постепенно рабство исчезло, а освобожденные рабы заняли более высокую ступень в социальной иерархии, превратившись в крепостных.
В Провансе, тогда не входившем в состав Франции, рабство просуществовало до XV века. Эфиопы, сарацины, мавры, турки, греки – вот те люди, которые составляли большую часть домашних рабов. Практически все «неверные», которых захватывали в морских сражениях, обращались в рабство. Некоторые из этих пленных поступали в Марсель напрямую, другие – через невольничьи рынки в итальянских городах. Мы подробно писали об этом в нескольких постах. Значительная часть этих рабов рано или поздно становилась свободной. Либо хозяин отпускал их, либо после его смерти они становились свободными по закону. Не все из них оказывались к тому времени обращенными в христианство, хотя надо признать, что мусульмане составляли совсем незначительную их часть.
Ситуация изменилась после заключения франко-османского союзного договора.
Франко-османский альянс, который был заключён Франциском I и Сулейманом Великолепным в 1528 году на почве взаимного интереса в ослаблении державы Карла V Габсбурга, формально длился более двух с половиной веков, до вторжения Наполеона в Египет (1798). Этот «святотатственный альянс Лилии с Полумесяцем», который вызвал скандал в христианской Европе, был закреплен в дальнейшем Ришелье, кардинале «макиавеллевского» типа, представшим перед нами «больше государственным, чем церковным деятелем», ставящим государственные интересы (raison d’état) выше любых религиозных соображений. Поэтому говорить о какой-то «единой позиции» христиан по отношению к мусульманам в ту эпоху было бы нелогичным.
Считают, что союз Франции с османами явился актом отчаяния Франциска I, но скорее это было проявлением новой тенденции в политике европейских держав в шестнадцатом веке, политике, идеологом которой стал Никколо Макьявелли.
Практическое значение союза для Франции проявилось с 1535-1536 года, когда турецкий султан Сулейман I предоставил первую капитуляцию Франции. Эта капитуляция, данная в период наибольшего могущества Османской империи, так же, как и капитуляции. XVвека в., которые султаны Османской империи предоставили гражданам Генуи и Венеции, представляла собой совокупность льгот (религиозную свободу на территории Османской империи, а также беспрепятственное посещение Святых мест), которые Турция предоставляла не только французами, но и всем иностранцам, находящимся под покровительством Франции. (Следует отметить, что в дальнейшем по мере ослабления Османской империи содержание капитуляций изменялось. Например, в 1740 привилегии в Османской империи в пользу Франции были расширены и закреплены «навечно».) В силу заключенных в начале шестнадцатого века капитуляций Франция на долгое время стала единственной представительницей западноевропейского мира в Турции.
За предоставленный льготы надо было платить. Турецкий флот получил разрешение на базирование в портах южной Франции. Эти события мы описали ранее (о пребывании турок во Франции смотри также здесь издесь). Приведем здесь еще один эпизод из того времени.
В июне 1544 года турецкий флот прибыл к острову Липари, расположенному в 30 км к северу от Сицилии и находящемуся под покровительством испанской короны.
Рисунок из книги Ж. Морана Itinéraire de Jerome Maurand d'Antibes à Constantinople (1544)
Адмирал османского флота Хайреддин Барбаросса передал жителям ультиматум, угрожая разорить остров и обратить в рабство все население, если жители не выдадут ему двести юношей и двести девушек, а также большую сумму денег («30 milia ducati d'oro et 200 puti et 200 putine»). Липариоты ответили отказом, заявив, что они либо останутся свободными, либо все вместе окажутся в рабстве. Турки атаковали остров. После многодневного обстрела и осады они взяли Липари, обратив в рабство все население. (По оценкам того времени, видимо завышенным, 10 000 человек.)
Свидетелем этого события был Жером Моран (Jérome Maurand), провансальский священник. Он причитал в своих мемуарах: «Видеть так много бедных христиан, и особенно маленьких мальчиков и девочек, захваченных в рабство, было невыносимо больно». Но Моран был капелланом на борту одного из французских кораблей, сопровождающих османский флот в Константинополь, т.е. фактически участником этой осады или, по крайней мере, молчаливым пособником. Моран для своего, видимо, успокоения, пишет, что население Липари «было склонно к греховным делам», а бог иногда «мстит своим врагам с помощью своих врагов» («vindicandose de soy inemici per li suoy innemici»). Лишнее подтверждение того, что какие бы религиозно оправданные причины ни выдвигались для насилия, в основе его лежит политическая целесообразность. Хотя османы и являлись «врагами бога», они были друзьями и союзниками «Христианнейшего короля» Франции, который всего лишь за двадцать лет до событий на Липари планировал крестовый поход против турок. Мелкие правители в Испании и Италии и раньше вступали в союз с мусульманскими странами в интересах борьбы со своими соперниками, но когда могущественный король, объявивший себя «защитником Христианства», вступает в альянс с «неверными» - это принципиально иное явление.
Другим значительным каналом, по которому мусульмане прибывали во Францию, было переселение морисков из Испании. Но об этом – в следующий раз.
Свидетелем этого события был Жером Моран (Jérome Maurand), провансальский священник. Он причитал в своих мемуарах: «Видеть так много бедных христиан, и особенно маленьких мальчиков и девочек, захваченных в рабство, было невыносимо больно». Но Моран был капелланом на борту одного из французских кораблей, сопровождающих османский флот в Константинополь, т.е. фактически участником этой осады или, по крайней мере, молчаливым пособником. Моран для своего, видимо, успокоения, пишет, что население Липари «было склонно к греховным делам», а бог иногда «мстит своим врагам с помощью своих врагов» («vindicandose de soy inemici per li suoy innemici»). Лишнее подтверждение того, что какие бы религиозно оправданные причины ни выдвигались для насилия, в основе его лежит политическая целесообразность. Хотя османы и являлись «врагами бога», они были друзьями и союзниками «Христианнейшего короля» Франции, который всего лишь за двадцать лет до событий на Липари планировал крестовый поход против турок. Мелкие правители в Испании и Италии и раньше вступали в союз с мусульманскими странами в интересах борьбы со своими соперниками, но когда могущественный король, объявивший себя «защитником Христианства», вступает в альянс с «неверными» - это принципиально иное явление.
Другим значительным каналом, по которому мусульмане прибывали во Францию, было переселение морисков из Испании. Но об этом – в следующий раз.
- ← Назад
Владимир Глебович Кузьмин - Дальше →
Мусульмане в христианском окружении