Новелла Матвеева
Мне снилось: мир притих и ждет конца.
Многое менялось перед смертью:
Стремительно меняло цвет лица
И торопливо обрастало шерстью.
"Быть иль не быть?" - вопрос решен.
И я увидела, как некто
В единый миг был начисто лишен
Былых тысячелетий интеллекта.
"Жить! - он кричал. - Скорей, скорей, скорей!
Жить! Доживать! Дохрустывать селедку!"
А в желтых лужах высохших морей
Приятели дохлестывали водку
И всяко развлекались: тот просил
В долг (перед смертью!) рубль; тот плакал зло и звонко...
И кто-то, пробегая, откусил
Пол-ляжки от живого поросенка,
И кто-то по каменьям проволок,
От напряженья жилистый и синий,
С утробным рыком в темный уголок
Ту, что вчера со страхом звал богиней.
О страшный суд!
Неужто ни души
Бессмертной так и не было на свете?!
Но что я вижу!
Книги,
чертежи,
мотыги,
статуи,
Рыбачьи сети...
Здесь -
Каждый что-то строил,
Пел,
Лепил,
А мглы нависшей
Как бы и не видел:
Кто прежде ненавидел и любил,
Тот и теперь любил и ненавидел.
И между тем как, ползая у ног,
Собаки жались к маленьким каюрам,
Художник
На последний свой мазок
Поглядывал с критическим прищуром,
И шел поэт, спокойный, как ковчег
Над всплесками библейского потопа,
И телескоп смотрел, как человек,
И человек стоял у телескопа.
Как светятся два глаза!
Как приник
Он к блеску звезд, сочувственно дрожащих!
Как счастлив! - Хоть не станет через миг
Ни глаз, ни звезд, глазам принадлежащих.
И в страшный час, когда из
Подлеца,
Как залп из жерла, хлынул крик развязки,
И вылезло лицо из-под
Лица,
И выпрыгнула маска из-под
Маски, -
Вбежал какой-то хрупкий человек,
Стал посреди всего земного шара,
С лицом усталым, как весенний снег,
Подтаявший от близости пожара.
"Нашел! - Он крикнул. - Эврика! - как брат,
Раскрыв народам быстрые объятья, -
Я знал, я знал, что входит в яд и в ад
Противоядье и противоадье!
Не будет взрыва! Атомы за нас!
Да будет жизнь! Вы - будете. Я - буду!
Я сделал ВСЕ. И завершил - СЕЙЧАС.
Да! - в этот миг. В предсмертную минуту".
1961