Весло и парус

Осуждение на галеры (3)


За что посылали на галеры цыган?

Осуждение на галеры могло грозить подданным французского короля за широкий диапазон преступлений . «Право выбора» в пользу галер бесспорно поощрялось Кольбером, который неоднократно повторял чиновникам различного уровня, что король желает иметь «максимально возможное число» виновных, отправленных на галеры. Даже в первые две декады восемнадцатого века магистры  все еще использовали осуждение на галеры пожизненно в качестве наказания за воровство, подделку документов и значительное число более мелких преступлений. В различных списках гребцов имена осужденных за воровство следуют сразу же за дезертирами. Лица, осужденные за такие преступления, как богохульство, лжесвидетельство, обман (включая клятвопреступление) в первой трети восемнадцатого века могли также быть осуждены на галеры пожизненно. Список осужденных еще более удлинился, когда в 1739 г. в него стали включать лиц, отбывающих наказание по неуточненным причинам, «после приговора», «без осуждения» и многих других, для которых в регистрах стояло «san dire pourquoi.»

 

Такие неясные формулировки не обязательно означали человека, который был сослан без формального осуждения каким-либо властным или юридическим органом. За неясные записи в регистрационных книгах были иногда ответственны чиновники Галерного корпуса. Когда осужденный имел хоть какую-то долю ответственности за потерю документов, касающихся его собственного приговора или осуждения, чиновники галер записывали это обстоятельство в графе с именем осужденного и отмечали «пожизненно» в качестве срока осуждения. Однако при некоторых обстоятельствах неясность в отношении основания осуждения могла служить на пользу каторжнику. Человек, осужденный за особо тяжкие преступления, такие как богохульство или святотатство, мог рассчитывать на лучшее обхождение, если специфический характер его преступления не был зафиксирован в записях в Марселе. Многие лица, осужденные к максимальным наказаниям, могли извлечь пользу из сомнений, и магистры (или чиновники) могли фактически сделать для них поворот к лучшему, опуская (намеренно или нет) запись, конкретизирующую обвинения или приговор.

Ясно, что не обязательно надо было совершать преступление, чтобы быть отправленным на галеры. Для этого достаточно было быть, к примеру, цыганом или оказаться задержанным за нищенство или бродяжничество. (По крайней мере, так обстояли дела на практике, а не в тексте закона). Цыгане на протяжении долгого времени были объектом притеснений и задержаний по пустяковым свидетельствам. Их могли взять за воровство по любому произвольному предлогу или подозрению, и на протяжении правления Людовика XIII и Людовика XIV притеснения, объектом которых были цыгане во Франции (и в других местах), только усилились. Длинный ряд эдиктов (1634, 1656, 1665, 1666, 1673, 1678, 1682) гласил, что  присутствие этих «египтян» нежелательно в королевстве и что они должны покинуть его, иногда «в течение одного месяца», под угрозой осуждения на галеры. Но не так легко было применять эти репрессивные декреты в провинциях. В целом, они не так точно исполнялись, что подтверждалось их повторными изданиями.  Возможно очень немногие чиновники прислушивались к мнениям тех, которые, подобно группе во главе с интендантом Арнулем, утверждали, что если бы бродяги и другие бездельники (вероятно, включая сюда цыган) были отправлены на галеры, вместо того, чтобы выдворять их из королевства, мир бы «сбросил бремя отбросов, которым он так сильно отягощен.» (Depping, G. B. Correspondance administrative sous le regne de Louis XIV. 4 vols. Paris, 1850-55, II, 910.)

Начиная с 1540 г. многие королевские предписания предусматривали наказание в виде отправки на галеры для праздношатающихся, бродяг и других gens sans aveu (темных личностей – «людей не имеющих хозяина»). Эта последняя категория могла включать многих, кто считался паразитирующим элементом или социальным неудачником в светском государстве, без учета их неприспособленности, индивидуальных качеств или несчастных условий. Во времена Ришелье государственные чиновники ставили цель «очистить Париж и другие города от бродяг и gens sans aveu» и считали возможным сослать их на галеры «не полагая такую меру несправедливой», (Georges D'Avenel, Richelieu et la monarchie absolue (Paris, 1895), III, 183), считая, вероятно, что на галерах эти несчастные будут по меньшей мере обеспечены пищей и одеждой, чтобы выжить. Один закон, изданный в 1656 году, предписывал полиции и юридическим чиновникам арестовывать людей с вызывающим поведением с последующей отправкой на галеры: цыган, бродяг, физически крепких нищих, «vaguans des Landeds» (бродяг из Гаскони), демобилизованных солдат, фальшивомонетчиков, контрабандистов соли, правонарушителей и других gens sans aveu – перечень «преступников» мог включать очень большое число личностей и позволял властям поступать по собственному усмотрению. Так, даже в начале министерского срока Кольбера были прецеденты, когда он прилагал значительные усилия для набора на галеры с использованием исключительных процедур, путем проведения полицейских акций «без каких-либо церемоний или формальностей, предусмотренных законом.» В его годы было издано много новых королевских указов (в 1666, 1673, 1678 и 1682 гг., например), недвусмысленно обеспечивающих проведение такого произвольного ареста без каких-либо формальностей или приговора.

В случае Кольбера, такие меры очевидно проистекали (по меньшей мере, частично) из той его точки зрения, что леность опасна или предосудительна, и ее можно «излечить» или избежать, если будет предоставлена работа и «лентяи» буду понуждаться к труду. Но он не был последователен в своей позиции по отношению к наказаниям за социальную, экономическую и другие формы неприспособленности лиц, обреченных на бродячую жизнь. В различные времена и при различных обстоятельствах он предлагал бороться с этим с различной степенью суровости. Иногда он поощрял произвол, в других случаях он отдавал предпочтение следованию стандартным юридическим процедурам.

Во всяком случае, как и в наши времена, при Людовике принципы справедливости и равенства плохо служили, поскольку некоторые могли отвертеться от галер, в то время как другие, не в большей мере виновные, но гораздо менее удачливые, отправлялись на галеры.