Весло и парус

Продовольственное снабжение галер (2)


Воровство и коррупция: Интендант Бродар

«Любого интенданта через месяц (варианты: год, три года, десять лет и т.д.) службы на своей должности можно расстрелять (варианты: повесить, повесить на оглобле и т.д.) без суда и следствия.»

(Приписываемое А.В.Суворову, начавшему службу в армии на  должности полкового обер- провиантмейстера.)

Хотя интенданты иногда и заключали контракты на поставку местных товаров или в связи с неожиданно возникающими потребностями с отдельными купцами Марселя или Прованса, но, как правило, они предпочитали  иметь дело с торговыми компаниями или их агентами, которые служили в качестве снабженцев (munitionnaire), договариваясь с ними о поставках большинства видов продовольствия, необходимого на установленный заранее период, обычно три года или шесть лет. Заключение контрактов подобного рода позволяло избегать непосредственного ведения дел со многими индивидуальными производителями или торговцами и намного упрощало проблемы снабжения. Но посредник стоил казенных денег. Снабженцы были опытными предпринимателями, обычно состоятельными, за которыми часто стояли Парижские банковские синдикаты или откупщики. Их опыт и финансовая мощь давали флоту разумную гарантию, что финансовые ограничения поставщика не сорвут поставки, несмотря на любые дефициты и колебания цен. Но в то же время такая система создавала почву для коррупции.

 С точки зрения интересов флота была необходимость в постоянном контроле. Положение интенданта давало хорошую возможность для его осуществления. Но это положение создавало и много соблазнов для нечистых на руку чиновников.

 

Различие между приработком и взяткой было всегда тонким и трудным для определения. Морские министры могли быть удивительно снисходительны в этом вопросе, часто ограничиваясь простыми замечаниями в случаях небольших злоупотреблений, особенно когда общие отношения с чиновником были хорошими или когда он был энергичным и полезным работником на королевской службе. Кольбер мог снять  интенданта за неэффективность, как он это сделал с младшим Арнулем спустя только один месяц с начала его службы; но тот же министр терпел преемника Арнуля, Бродара, в течение почти десяти лет, несмотря на все его ошибки, должностные проступки, коррупцию и мошенничество. Одна, но едва ли единственная, причина того, что он оставался на посту так долго, заключается в том, что большинство обвинений против него исходило от людей и «кругов» Марселя, относящихся к Кольберу едва ли более дружественно, чем к Бродару.

Действия интенданта Бродара являли собой один из видов административных преступлений, которые не только существовали, но и были терпимы министерством даже после того, как связанные с ними злоупотребления неоднократно вскрывались и неоднократно осуждались. Вот пример поступка Бродара который мог сойти как за ошибку, объяснимую чрезмерным усердием так и, возможно, объяснялся желанием уничтожить свидетельства коррупции. В 1675-76 гг. он отгрузил в Мессину значительно больше провианта, чем требовалось. Когда министр узнал, что Бродар буквально опустошил (или утверждал, что сделал это) склады и отгрузил их содержимое на Сицилию, то так прокомментировал этот факт: «Его величество с удивлением узнал, как мало товаров осталось на складах, особенно с учетом того, что он всегда держал склады заполненными и тратил средства, необходимые для из содержания каждый год. Невозможно, чтобы такое большое количество могло быть использовано [в такой короткий срок] без множества нарушений. Вам надлежит установить причину и подробно разобраться с этим.» Такой способ ведения дел был, вероятно, доходным тайным сговором между Бродаром и снабженцем, который, как было установлено позже, являлся партнером и компаньоном Бродара по бизнесу. Контракты Бродара на поставку провианта также включали ряд возникающих время от времени трудностей, связанных с использованием мер и весов, трудностей, которые, как оказывалось, последовательно служили на руку поставщику и наносили ущерб казне. Например, в 1678 г. шли переговоры о контракте, в котором использовались «меры Прованса» для ежедневного рациона членов экипажа галер; эти меры обеспечивали возможность для серьезных злоупотреблений, так как «прованские» меры обычно были больше, чем нормально используемые в Париже. По этому контракту казна поставляла в сутки больше провианта, чем требовалось; «излишки» сбывались во взаимодействии с «агентами» снабженца. Министр предложил изменить этот порядок: «Король требует, чтобы использовалась только мера веса marc и [меньшие] парижские меры” (1 marc = 8 onces = 64 gros или 244,752 г).

 В 1681 г. министр обнаружил, что это требование не соблюдалось, хотя нарушения приняли другую форму. В поставках хлеба использовались меньшие «марсельские» весовые единицы (отличающиеся от прованских, но также и от парижских), хотя король платил за хлеб в парижских мерах, в результате гребцы получали меньше хлеба, чем было оплачено казной. Разница без сомнения шла в доход снабженца (и Бродара).  Природа связей и сотрудничества Бродара со снабженцем стала известной в морском министерстве, и в феврале министр писал Бродару: «Этот человек Крейссель (Creissel), под именем других торговцев, выигрывал контракты практически на все закупки товаров для Галерного Корпуса. Протекция, которую он получал от вас, давала ему возможность не допускать других торговцев к предложению поставок товаров по существенно более низким ценам. Мне хотелось бы верить, что вы действовали исходя из лучших побуждений в этом отношении; но смотрите, чтобы ваше поведение не стало препятствием для получения для короля наиболее дешевых товаров.»

Едва ли меньше вопросов вызывали отношения Бродара с владельцами торговых судов, которые обслуживали поставки провианта на галеры, находящиеся в походе. В 1675 г. Бродар представил документ о торговых судах, предположительно необходимых для перевозки 44 000 квинталов (1 quintal = 100 livres или 48,951 кг) товаров. Когда министр проанализировал его счета, то плата за фрахт оказалась невероятно высока. Либо Бродар заплатил более чем в два раза выше, чем нормальные ставки за фрахт, либо, как предпочел нужным считать министр, он использовал «почти в 2 раза больше судов, чем необходимо». Бродар, можно быть уверенным, каким-то образом нажился на сделке. В любом случае, для фрахтование судов были привлечены избыточные средства и Бродару было сказано, чтобы этого впредь не повторялось. Ему было также твердо приказано ограничить его расходы на фрахт максимальной суммой 45 000 ливров. Но Бродару не удалось остаться внутри этого лимита, он также уклонился от принятия мер, рекомендованных министром для обеспечения экономии. Его счета поднялись до уровня 60 000 ливров. И вновь Бродар отделался не очень суровым выговором: «Вы не сделали то, что я предлагал…; но достаточно того, что я предостерег вас; предусмотрите все возможное, чтобы сэкономить расходы короля.» Совсем не собираясь делать то, что ему было сказано, Бродар продолжал все то, что он делал раньше. В 1677 году он представил документы о фрахтовке двух 500-тонных флейт (flûtes) по 2 100 ливров за каждый, (очень высокая плата за корабли такого размера.) Но Кольбер обнаружил, что водоизмещение судов, которые Бродар в действительности использовал, было вовсе не по 500, а 200 и 400 тонн. В этом свете документы Бродара на фрахт вновь выбивались из линии и министр писал, что “Его Величество требует, чтобы вы прояснили эти неясности.»

Поведение Бродара было достойно не меньшего порицания и в случаях, связанных со строительством кораблей. В 1675 г. ему было поручено строительство двух флейт, чтобы облегчить положение с доставкой провианта, необходимого для галер. В других портах флейты водоизмещением 500-600 тонн обычно строились и оснащались приблизительно за 20-25 тыс. ливров, но в Марселе под управлением Бродара имели место необычные проволочки; целый год прошел, в течение которого Бродар уверял министра, что те два судна, о которых идет речь, на подходе. В конечном счете было обнаружено, что стоимость этих двух «грузовых судов» подскочила до 150 000 ливров! Вместо постройки двух флейт, предназначенных для транспортной службы, Бродар своей собственной властью использовал кредиты, отпущенные для флейт, для строительства вместо них двух боевых кораблей с 50 и 54-мя орудиями. Министр был изумлен! «Его величество едва может выразить свое удивление вашими действиями в постройке этих двух кораблей…эти действия с вашей стороны не нравятся его величеству и такие проступки нетерпимы.»  Но выходки Бродара и его недостойное поведение в различных ситуациях продолжались и были терпимы почти как заурядные вещи.

Бродар находился на своем посту до июня 1684 г. Даже тогда он не был уволен со службы, а просто переведен. Несколько упомянутых примеров недостойного поведения могут неясно представить деятельность Бродара как администратора; несомненно, он был энергичен и мог заставить выполнить работу, если он этого хотел, на свой собственный лад. Но другие и за менее серьезные случаи коррупции и злоупотреблений были уволены с работы или посажены в тюрьму. Сами галеры были полны осужденных за воровство, чьи правонарушения были социально менее значительны, чем у Бродара. Даже считая семейственность характерной особенностью того времени и учитывая связи Бродара с кланом Кольбера, трудно найти оправдание для сохранения такого мошенника так долго. Министр пытался распекать и уговаривать Бродара, даже угрожал ему, чтобы заставить  прекратить или ограничить воровство. Но Бродар не останавливался. В конце концов, однако, он стал выходить за пределы разумного слишком часто, слишком явно и на слишком длинные периоды времени. Сын министра и его преемник мог бы быть скомпрометирован, если бы принял решение оставить этого человека.. Поэтому Сеньелэ после смерти Кольбера перевел Бродара на другую должность. Мишель Бегон, преемник Бродара, вскоре после назначения на пост получил напоминание Сеньелэ о том, что человек, наделенный , подобно ему, обязанностью выполнять приказы короля, должен иметь твердое правило во всех расходах на галеры: «Никогда не допускайте ни малейшего искажения правды в любых деталях всех дел, связанных с использованием денег.»  Такие принципы управления, очевидно, почитались честными людьми, но их трудно было приложить к делам Галерного корпуса. Бегону удавалось прилагать для этого большие усилия и добиваться этого в большей мере, чем Бродару. Но принципиальный характер его подхода к управлению, наряду с отсутствием у него опыта в делах, связанных с галерами, вероятно послужили причиной краткого пребывания его на должности интенданта.