Сражение при Лепанто
Последний смотр
Судьба - шарманщик, итальянец!
То погребение, то танец...
Мятлев
Что обычно происходило во все времена перед крупными сражениями? Командующий объезжает войска, проводится молебен и – с богом. Не было исключением и сражение при Лепанто.
На небольшом быстроходном фрегате Дон Хуан в сопровождении своего секретаря Хуана де Сото и Луиса де Кардона прошел мимо кормовых частей выстроенных в боевой порядок галер, приветствуя готовые к бою экипажи. На галерах проводились последние мероприятия перед сражением. Палубы были очищены от всего, что не имело отношения к бою. Оружие было зяряжено и размещено вдоль бортов. Там же находились алебарды, пики, мечи. Артиллерийская прислуга находилась у своих орудий, лучники разобрали луки и арбалеты. Вдоль бортов каждой галеры были установлены заграждения против абордажных партий противника. Гребцам из числа осужденных на каторгу христиан была обещана свобода после победы в сражении, с них сняли кандалы. Не был нарушен и давно уже сложившийся на христианских галерах обычай – вдоль бортов разложили хлеб, вино, сыр и другие продукты: в ходе боя противник мог убить каждого из солдат, но ни один из воинов не должен уходить в иной мир голодным. Звуки труб, барабанов «и всех других инструментов» поднимали боевой дух бойцов. Крики моряков, гребцов, солдат сливались в один общий голос, которым во все времена мужчины подбадривали себя перед дракой. Природа, казалось, тоже приняла сторону христиан: ветер стих, а затем постепенно изменил направление на западное. Галеры были без парусов, так что на их ход эта перемена оказала не такое уж большое влияние, но первый же выстрел с флагманской Султаны турок показал всю неприятность этой перемены: едкий дым от выстрела окутал турецкие корабли. Солнце перевалило полуденный меридиан и теперь уже слепило турок.
Вернувшись после смотра на флагманскую галеру, Дон Хуан приказал поднять зеленый вымпел на ее мейстре. Вымпелы, определявшие принадлежность каждой галеры к той или иной эскадре, были тут же подняты на всех кораблях Священной лиги.
Прозвучал выстрел, означавший перевод флота в состояние полной боевой готовности. Дон Хуан собрал последнее совещание на борту флагманского Реала. Все биографы отмечают интересный диалог, который состоялся на этом совещании между рыцарем мальтийского ордена, капитаном флагманской галеры папской эскадры Ромегасом и Доном Хуаном. Принц спросил Ромегаса, что он думает о складывающейся ситуации. «Что я думаю? Что если бы император, Ваш отец, увидел такой флот, как у нас, он не остановился бы, пока не стал императором Константинополя, и сделал бы это с легкостью.» «Вы имеете в виду, что мы должны вступить в сражение, Ромегас?» «Да, сеньор!» «Тогда к бою!»
Матюрен Ромегас, мальтийский рыцарь, был совершенно замечательной личностью. У всех, кто познакомится с его удивительной биографией наверняка возникнут ассоциации с героем «Трех мушкетеров», земляком Ромегаса, д'Артаньяном. Мы обязательно еще расскажем об этом славном гасконце.
Перед тем, как занять свое место командующего сражением на корме галеры Real, Дон Хуан вместе с двумя своими спутникам под звуки флейт сплясал на носовой надстройке, рамбаде, лихую гальярду, зажигательный танец, который так соответствовал и молодости главнокомандующего, и его дерзости, и моменту общего душевного подъема.
Рассказал нам об этом очевидец события Caracciolo в своих «Комментариях». Он не упустил возможности провести историческую параллель с танцем Александра Македонского, высадившегося у Трои. По рассказам историков, Александр приблизился к берегу и бросил копье, вонзившееся в землю Азии. Он спрыгнул на берег и первым ступил на землю, где пустился в пляс. Если метание копья было символическим актом, так как "завоеванные копьем" земли считались даром богов и таким образом Александр выразил свои притязания на землю врагов, а вместе с тем и на всю Азию, то танец юного полководца – это выход энергии, это торжество неуемного темперамента, готового сокрушить все препятствия на пути к поставленной цели.
Продолжение последует.
Дон Хуан Австрийский
На небольшом быстроходном фрегате Дон Хуан в сопровождении своего секретаря Хуана де Сото и Луиса де Кардона прошел мимо кормовых частей выстроенных в боевой порядок галер, приветствуя готовые к бою экипажи. На галерах проводились последние мероприятия перед сражением. Палубы были очищены от всего, что не имело отношения к бою. Оружие было зяряжено и размещено вдоль бортов. Там же находились алебарды, пики, мечи. Артиллерийская прислуга находилась у своих орудий, лучники разобрали луки и арбалеты. Вдоль бортов каждой галеры были установлены заграждения против абордажных партий противника. Гребцам из числа осужденных на каторгу христиан была обещана свобода после победы в сражении, с них сняли кандалы. Не был нарушен и давно уже сложившийся на христианских галерах обычай – вдоль бортов разложили хлеб, вино, сыр и другие продукты: в ходе боя противник мог убить каждого из солдат, но ни один из воинов не должен уходить в иной мир голодным. Звуки труб, барабанов «и всех других инструментов» поднимали боевой дух бойцов. Крики моряков, гребцов, солдат сливались в один общий голос, которым во все времена мужчины подбадривали себя перед дракой. Природа, казалось, тоже приняла сторону христиан: ветер стих, а затем постепенно изменил направление на западное. Галеры были без парусов, так что на их ход эта перемена оказала не такое уж большое влияние, но первый же выстрел с флагманской Султаны турок показал всю неприятность этой перемены: едкий дым от выстрела окутал турецкие корабли. Солнце перевалило полуденный меридиан и теперь уже слепило турок.
Вернувшись после смотра на флагманскую галеру, Дон Хуан приказал поднять зеленый вымпел на ее мейстре. Вымпелы, определявшие принадлежность каждой галеры к той или иной эскадре, были тут же подняты на всех кораблях Священной лиги.
Прозвучал выстрел, означавший перевод флота в состояние полной боевой готовности. Дон Хуан собрал последнее совещание на борту флагманского Реала. Все биографы отмечают интересный диалог, который состоялся на этом совещании между рыцарем мальтийского ордена, капитаном флагманской галеры папской эскадры Ромегасом и Доном Хуаном. Принц спросил Ромегаса, что он думает о складывающейся ситуации. «Что я думаю? Что если бы император, Ваш отец, увидел такой флот, как у нас, он не остановился бы, пока не стал императором Константинополя, и сделал бы это с легкостью.» «Вы имеете в виду, что мы должны вступить в сражение, Ромегас?» «Да, сеньор!» «Тогда к бою!»
Матюрен Ромегас, мальтийский рыцарь, был совершенно замечательной личностью. У всех, кто познакомится с его удивительной биографией наверняка возникнут ассоциации с героем «Трех мушкетеров», земляком Ромегаса, д'Артаньяном. Мы обязательно еще расскажем об этом славном гасконце.
Перед тем, как занять свое место командующего сражением на корме галеры Real, Дон Хуан вместе с двумя своими спутникам под звуки флейт сплясал на носовой надстройке, рамбаде, лихую гальярду, зажигательный танец, который так соответствовал и молодости главнокомандующего, и его дерзости, и моменту общего душевного подъема.
Рассказал нам об этом очевидец события Caracciolo в своих «Комментариях». Он не упустил возможности провести историческую параллель с танцем Александра Македонского, высадившегося у Трои. По рассказам историков, Александр приблизился к берегу и бросил копье, вонзившееся в землю Азии. Он спрыгнул на берег и первым ступил на землю, где пустился в пляс. Если метание копья было символическим актом, так как "завоеванные копьем" земли считались даром богов и таким образом Александр выразил свои притязания на землю врагов, а вместе с тем и на всю Азию, то танец юного полководца – это выход энергии, это торжество неуемного темперамента, готового сокрушить все препятствия на пути к поставленной цели.
Высадка Александра Македонского в Азии
Продолжение последует.
- ← Назад
Командир отсека - Дальше →
Артиллерия галер и галеасов