Борисоглебск-2012
Музей
Приятель дорогой, здорово! Где ты был?
"В Кунсткамере, мой друг! Часа там три ходил....
Каких зверей, каких там птиц я не видал"....
Крылов
Я давно обещал детям пойти с ними в борисоглебский краеведческий музей, о котором они были много наслышаны, в том числе и от меня. С детства помню залы этого музея в приземистом длинном здании по соседству с главной улицей Борисоглебска – улицей Свободы, пропахшие пылью экспонаты, картины на стенах, фотографии в витринах… Но все как-то не получалось, хорошая погода гнала нас на рыбалку, оставаться в городе желания никакого не было. И лишь когда выпал первый дождливый денек, мы, наконец, собрались.
На старом месте музея уже не было, его перевели в новое здание неподалеку.
На старом месте музея уже не было, его перевели в новое здание неподалеку.
Несколько удивило название музея. Но спросить было не у кого и мы двинулись дальше.
Вошли в неосвещенное фойе, единственным светлым пятном в котором было открытое оконце кассы. Подошли.
– Музей открыт?
– Да. Сколько вас?
– Трое: я и двое детей.
– В каком классе дети учатся?
– Девочка в четвертом…
– Десять рублей.
– Мальчик в шестом.
– Двадцать. И вам тридцать. Фотографировать будете?
– Буду.
– Еще пятьдесят. В заде оружия фотографировать нельзя.
Передав деньги и получив несколько билетов, мы нерешительно огляделись вокруг. Куда идти?
– Николай! – Это голос кассирши. – Николай, у нас посетители!
Через пару минут открылась незаметная до того времени дверца в стене и из нее вышел тот, кого, очевидно, звали Николаем.
Вошли в неосвещенное фойе, единственным светлым пятном в котором было открытое оконце кассы. Подошли.
– Музей открыт?
– Да. Сколько вас?
– Трое: я и двое детей.
– В каком классе дети учатся?
– Девочка в четвертом…
– Десять рублей.
– Мальчик в шестом.
– Двадцать. И вам тридцать. Фотографировать будете?
– Буду.
– Еще пятьдесят. В заде оружия фотографировать нельзя.
Передав деньги и получив несколько билетов, мы нерешительно огляделись вокруг. Куда идти?
– Николай! – Это голос кассирши. – Николай, у нас посетители!
Через пару минут открылась незаметная до того времени дверца в стене и из нее вышел тот, кого, очевидно, звали Николаем.
– Николай, они могут фотографировать.
– А мне все равно, - огрызнулся Николай и достал связку ключей.
Открыв дверь, ведущую в коридор с несколькими выходами, ведущими неизвестно куда, включил маленькое бра с тусклыми лампочками, повозился с ключами и отпер еще две двери, ведущие, как оказалось, в два зала музея.
Один – это несколько витрин с историей Теллермановского леса и чучелами его обитателей,
– А мне все равно, - огрызнулся Николай и достал связку ключей.
Открыв дверь, ведущую в коридор с несколькими выходами, ведущими неизвестно куда, включил маленькое бра с тусклыми лампочками, повозился с ключами и отпер еще две двери, ведущие, как оказалось, в два зала музея.
Один – это несколько витрин с историей Теллермановского леса и чучелами его обитателей,
другой – зал посвященный князьям Волконским, Сергею Михайловичу, русскому театральному деятелю (1860-1937) и его деду – декабристу Сергею Григорьевичу. Экспозиция составлена, в основном, из фотографий, уникальных экспонатов нет. Фотографировать там было нечего.
Когда я заикнулся о зале оружия, открылась еще одна дверь. Экспонаты там действительно интересные, некоторые даже уникальны (двуручные мечи, сабли, арбалеты). К этому времени мы уже разговорились с Николаем (фамилия его, как он сам с гордостью сказал, Алгебраистов), и он рассказал мне историю этой экспозиции. Вся коллекция была подарена городу бывшим военным хирургом, генерал-лейтенантом Константином Никаноровичем Павловским братом академика Е.Н. Павловского, известного паразитолога. История этой коллекции подробно описана в статье Е.Кончина «Шпага короля Фридриха» в «Независимой газете» . В нынешней экспозиции выставлена, конечно, не вся коллекция, а лишь ее часть.
– А почему фотографировать-то нельзя?
– Вы знаете, криминогенная обстановка…
Сомнительно, конечно, что подобные запреты будут способствовать улучшению этой самой обстановки, думаю, в этом запрете какая-то другая подоплека.
Направляясь в музей, я надеялся снова посмотреть документы и фотографии периода 1917-20 гг., но эту экспозицию увидеть не удалось. Объяснения Николая были уклончивыми, так что трудно было понять, то ли экспозиция на реставрации, то ли служителю лень было открывать все двери музея. Обычные надежды, что вот-вот музей возьмут на федеральный баланс, тогда возможностей будет больше, мне оптимизма не прибавили.
Я помню совсем другой музей. Может быть потому, что наша учительница по биологии не раз нас туда водила (кстати, впоследствии Нина Ивановна Улитина, так звали учительницу, стала директором этого музея). Там были уникальные материалы по истории Антоновского мятежа, или крестьянских волнений в Тамбовской губернии. Там были стенды, посвященные знаменитым землякам. Картины, показывающие появление первых слобод на слиянии Вороны и Хопра. Там было много всего, что наглядно объясняло, почему небольшой городок Борисоглебск выделялся среди других провинциальных городов России высоким уровнем культуры и образования. Сейчас моим внукам этого увидеть не удалось.
Музей находится в здании, где еще добрый десяток других учреждений, не поместившихся в одном кадре.
Когда я заикнулся о зале оружия, открылась еще одна дверь. Экспонаты там действительно интересные, некоторые даже уникальны (двуручные мечи, сабли, арбалеты). К этому времени мы уже разговорились с Николаем (фамилия его, как он сам с гордостью сказал, Алгебраистов), и он рассказал мне историю этой экспозиции. Вся коллекция была подарена городу бывшим военным хирургом, генерал-лейтенантом Константином Никаноровичем Павловским братом академика Е.Н. Павловского, известного паразитолога. История этой коллекции подробно описана в статье Е.Кончина «Шпага короля Фридриха» в «Независимой газете» . В нынешней экспозиции выставлена, конечно, не вся коллекция, а лишь ее часть.
– А почему фотографировать-то нельзя?
– Вы знаете, криминогенная обстановка…
Сомнительно, конечно, что подобные запреты будут способствовать улучшению этой самой обстановки, думаю, в этом запрете какая-то другая подоплека.
Направляясь в музей, я надеялся снова посмотреть документы и фотографии периода 1917-20 гг., но эту экспозицию увидеть не удалось. Объяснения Николая были уклончивыми, так что трудно было понять, то ли экспозиция на реставрации, то ли служителю лень было открывать все двери музея. Обычные надежды, что вот-вот музей возьмут на федеральный баланс, тогда возможностей будет больше, мне оптимизма не прибавили.
Я помню совсем другой музей. Может быть потому, что наша учительница по биологии не раз нас туда водила (кстати, впоследствии Нина Ивановна Улитина, так звали учительницу, стала директором этого музея). Там были уникальные материалы по истории Антоновского мятежа, или крестьянских волнений в Тамбовской губернии. Там были стенды, посвященные знаменитым землякам. Картины, показывающие появление первых слобод на слиянии Вороны и Хопра. Там было много всего, что наглядно объясняло, почему небольшой городок Борисоглебск выделялся среди других провинциальных городов России высоким уровнем культуры и образования. Сейчас моим внукам этого увидеть не удалось.
Музей находится в здании, где еще добрый десяток других учреждений, не поместившихся в одном кадре.
А вот находящееся напротив здание, в котором сидят вершители судьбы музея, здание Администрации города, своих помещений с другими арендаторами не делит.
У Администрации очень важная миссия – управлять.
- ← Назад
Мальтийские корсары - Дальше →
Былое