Весло и парус

Четырнадцатый век

Некоторые черты эпохи

Мы уже писали, что первая достоверная письменная информация о размерах галер появилась в XIV веке. В предыдущем тексте говорилось о том, какой хаос царил в эпоху средневековья в метрологии. А XIV век выделялся даже на этом фоне. Вот что пишет Розенбергер в своей «Истории физики» об этом периоде:

«Ни одно столетие в научном отношении не представляло столь жалкого и прискорбного зрелища, как четырнадцатый век. В XIII в. можно было надеяться на близкое пробуждение умов. Науки древних были перенесены на запад, университеты возникали один за другим, были сделаны крупные научные открытия, и метод опытного исследования был противопоставлен схоластическим истолковательным приемам. Несмотря, однако, на все это, в ближайшем произошло не движение вперед, а наступил полный паралич умственной деятельности. Безотрадную пустыню этого столетия не оживляет ни одно открытие, ни одна светлая личность, выдающаяся своей ученостью. Физика, астрономия, математика, химия, мало того, самая алхимия погружены в летаргический сон. Лишь схоластики невозбранно пожинают лавры на своих диспутах о возможных и невозможных вещах; и они же под защитой и покровительством церкви объясняют строение вселенной.»


Школа XIV век

Laurentius de Voltolina

Школа. XIV век

 

 

Схоластика не успела познакомиться со всеми классическими учеными и, остановившись приблизительно на Аристотеле, даже его не знала в оригинальной форме.

«Схоластикам недоставало знания греческого языка. Их знакомство с греческой наукой произошло через посредство латинских переводов, которые, в свою очередь, не были сделаны с подлинников. Сочинения Аверроэса, служившие схоластикам основанием для изучения Аристотеля, были, по замечанию Льюиса, латинским переводом с еврейского перевода одного арабского комментария к арабскому же переводу с сирийского; только последний перевод был уже сделан прямо с греческого подлинника. (выделено мной – g_g). Петрарка (1304—1374) жалуется, что в Италии не насчитывается боле 10 человек, способных ценить Гомера, а Боккачио (1313—1375) с большим трудом находит кафедру греческого языка во Флоренции для Леонтия Пилата; да и то не надолго, так как греческий ученый «в философском плаще и с всклоченной бородой» вскоре покидает Италию, исполненный глубокого отвращения. Зато после взятия Константинополя ученые, бежавшие оттуда, очень скоро распространили знание греческого языка, а расцветающий гуманизм не только подготовил падение схоластики, на которую он взирал с презрением, но и косвенным образом повлиял на развитие естественных наук, открыв мысли большую свободу вообще и расширив круг знакомства с греческой наукой о природе.»

Мы обязательно в будущем поговорим о роли греков этой эпохи в галеростроении.