Весло и парус

Читая Петра Андреевича Толстого

На днях потомки наших великих писателей отметились на встрече с президентом, почудили немного, но все в рамках приличия. Потомкам можно. Труднее было предкам. Люди, интересующиеся генеалогией, без сомнения знают, что корнем «нашего всего» был Петр Андреевич Толстой, первый писатель из великого рода Толстых, «умнейшая голова в России.» Исследования историков показали, что П.А. Толстой был предком не только Л.Н. Толстого и А.С.Пушкина, но и А. К. Толстого, А. Н. Толстого, Ф. И. Тютчева, П. Я. Чаадаева, А. И. Одоевского, В. Ф. Одоевского, Д. В. Веневитинова и других заметных деятелей нашей культуры.

Портрет графа Петра Андреевича Толстого. 1710-е гг. Художник Иоган Гонфрид Таннауэр.



«Путешествие стольника П.А. Толстого по Европе» - это одни из первых записок русских путешественников по европейским странам. До Петра поездки за границу частных лиц ограничивались, как правило, паломничеством к «святым местам». Путешествие на католический Запад считалсь большим грехом. Наш первый студент, посланный для обучения в Германию, по приказу Ивана Грозного был убит («смерть вкусил от мучителя неповинне», как писал Курбский). Пятнадцать юношей, посланных Борисом Годуновым на учебу в Германию, не желая разделять участь первопроходца, практически в полном составе (кроме одного) оказались невозвращенцами («пустились в свет и не хотели видеть своего отечества»).

«Третья волна» отправки дворянских детей «за море» отмечена была при Петре. Помимо объявленной цели («обучение наукам навтичным») имела и скрытый политический подтекст: взять в заложники детей наиболее опасных представителей придворных кругов, замеченных в симпатиях к стрельцам во время первого стрелецкого бунта, на период отъезда Великого посольства из Москвы. Последующие события подтвердили верность расчета Петра: во втором стрелецком бунте 1698 года никто из близких родственников отъехавших на учение стольников участия не принимал.

Читать «Путешествие стольника П.А. Толстого по Европе» очень интересно. А для тех, кто, подобно вашему покорному слуге, еще и интересуется этим периодом европейской истории, очень познавательно. Многие морские («навтические») понятия и термины русского языка впервые были введены в обиход как раз Толстым. Сегодня я хочу познакомить Вас с одним таким термином. Это тип корабля, который в записках П.А. Толстого обозначен как «марцылиана», марцилияна. Описывая венецианский Арсенал, русский путешественник пишет:


На том же дворе делают всякие суда: карабли, каторги, галияты, марцылияне и иные всякие к морскому плаванию суды.
          П.А.Толстой «Путешествие стольника П. А. Толстого по Европе 1697–1699» с.59


Пережидая непогоду у входа в венецианскую лагуну, П.А. Толстой также неоднократно отмечает марцилияну среди замеченных там судов.


… И того числа пришли мы в Ыстрии ж под город Паренцу и под тем городом стали. И ожидали способнаго ветру, которым бы могли приттить в Венецию, для того что в Венецию карабли входят, усматривая добраго времени, потому что в венецкой порт вход караблям зело труден, для того что место то, которым карабли в венецкой порт входят, уско и маловодно. И всегда ожидают времени такого, чтоб ветр был трамонтана, то есть северной и между севера и востока, невеликой; и, когда вода морская по стественному своему обыклому действию умножится и пойдет к берегам, в то время караблям свободной вход бывает в венецкой порт. Для того и мы под городом Парянцою стояли, ожидая такого вышеписанного времени, понеже всегда то бывает: хотящие карабли, и марцилияне, и всякие немалые бастименты, то есть суды, иттить в венецкой порт, те стоят в ыстрийских портах под Рувином, и под Паренцою, и под иными городами; а, не дождав вышеписаннаго времени, в венецкой порт никакие суды не ходят, потому что многия злыя случаи караблям, и марцилияном, и иным судам в том входе в венецкой порт случались. И так того входу в венецкой порт карабли, и марцилияне, и галиясы, и галеры, и всякие суды боятца, когда и усмотря времени добраго, к тому //порту какое судно пойдет и в пути ветр изменится или почнет быть хотя и способной, да великой, тогда, не доходя того места, поворачиваются назад и входят в порты, в которые бы и не хотели.
          Там же, с.79


Толстой отмечает вполне определеную территориальную привязку марсилиан. Так, они совсем отстутствуют на Мальте:


Судов морских в Малте употребляют: галеры, тартаны, филюги, брегантины и иных, таких же; а караблей, фрегадонов, марцилиянов
и иных, тому подобных, не держат.

          Там же, с.173


Мы обязательно покажем в дальнейшем, что за корабли были марсилианы, а пока небольшое отступление.

В своем рассказе мы говорим в основном о галерах; это и понятно, о них не много сказано в отечественной литературе, а некоторые понятия вообще впервые вводятся в русский язык или извлекаются из глубокого забытья. Но развитие галер на Средиземном море нельзя правильно понять вне окружения, в котором оно осуществлялось. Поэтому несколько ближайших постов я хочу посвятить истории появления парусных кораблей в водах Средиземноморья в эпоху галер, их особенностям, а также связям этой истории с корабельным делом Северной Европы.