Гребцы, матросы и солдаты галер (3)
Рабство Нового времени. Идеологические основы
Почти все рабы, использовавшиеся на французских галерах в годы правления Людовика XIV и позже, были неверные, “нехристи”, безбожники, infidèles. Мы уже кратко говорили о них. Рассмотрим этот вопрос подробнее. В соответствии с Католической Энциклопедией, infidel (англ.), infidèle (франц.)– человек, который не знает истинного бога (язычник), или не признает Христа (мусульманин или иудей). То-есть те, кто не верил в «истинного Бога» Христа, не принимал его. Большая часть рабов – это военнопленные-мусульмане; другие были, вероятно, язычниками, некоторые – вероотступниками. Но все были неверными с христианской точки зрения и как таковые могли были быть обращены в рабство и посажены на весла. Римская церковь поощряла практику обращения в рабство неверных; она сама показала пример, используя рабов из числа неверных на папских галерах и на галерах ордена св.Иоанна, захватывая тысячи мусульман и других неверных в сухопутных и морских походах крестоносцев, и, создав доходный невольничий рынок на Мальте, продавая их правителям малых стран Средиземноморья и королям Франции и Испании. В 1670 г. в состав гребной силы французских галер входило почти 2000 человек из числа этих рабов-неверных. Не все из них, конечно, прибыли с Мальты, но практически все являлись продуктом непрекращающейся войны между исламом и христианством.
Как правило, при отправке на галеры всех неверных называли турки – turcs. Так, в реестре порта Тулон, озаглавленном «Bagne des Galères, matricules des Turcs (1682-1707)» под регистрационным номером 362 числится «турок» Василий Лукич (Vassil fils de Lucas) из Московии. Писали именно так, на арабский манер: Ali ben Mohamed, Али сын Мухаммеда. (Boyer Pierre, «La chiourme turque des galères de France de 1685 à 1687». Revue de l'Occident musulman et de la Méditerranée, N°6, 1969. pp. 53-7.) «Турки» считались лучшими гребцами; присутствие хотя бы одного «турка» на каждой банке (пять гребцов) считалось неплохим вариантом гребной силы галеры.
Ордонанс от 11 февраля 1687 года за подписью Людовика и Кольбера содержал положения, регламентирующие состав гребцов галеры - шиурмы, в том числе процентную долю невольников (turcs). На каждой из 33 галер (из общего состава 38) численность гребцов должна быть по 200 человек, из которых 50 невольников и 150 каторжников. На пяти оставшихся галерах численность рабов была выше, доходила до одной трети: Invincible - 80 : 210; Réale -100 : 200 ; Patronne 90 : 210; Forte - 60 : 140, Victoire - 120 : 60.
Сложившаяся практика обращения в рабство неверных придавала этому институту в средиземноморской Европе явно религиозную окраску. На это религиозное рабство или рабство неверных в начале семнадцатого века ссылался Гуго Гроций (Hugo Grotius). Военнопленные не подлежали обращению в рабство или принуждению исполнять работу в рабских условиях, если они исповедовали ту же религию, что и захватившая их страна:
«Христианские народы вообще согласны в том, чтобы в случае возникновения между ними войны не обращать пленных в рабство, то есть не продавать их, не принуждать их работать и переносить все иное, что свойственно рабам … Конечно, это разумно, так как наставником всякой любви христиане были правильно научены или должны были быть научены не заменять удержания от убийства несчастных людей проявлением хотя и меньшей, но все же жестокости»…
«То, что между собой соблюдают христиане, взаимно соблюдают и магометане. Тем не менее среди христиан сохранился обычай держать пленников под стражей до внесения за них выкупа, определение размера которого зависит от усмотрения победителя при отсутствии какого-нибудь определенного на то соглашения»
Гуго Гроций "О праве войны и мира", М., 1956 г.
Но эти положения не распространялись на представителей другой религии по отношению к захватившей пленных стороне. Любой пленный, или капер или пират Средиземноморья, любой обычный подданный правителя или монарха, который был неверным с точки зрения христианина, подвергался серьезному риску быть обращенным в рабство, и был в сущности обречен быть закованным в кандалы в случае попадания в плен к христианам, если ему довелось оказаться мусульманином.
Во времена Людовика XIV на его галеры могли быть направлены также и военнопленные-христиане. Но заставляя их исполнять фактически работу галерных рабов, Людовик XIV не отклонялся от обычая, которой был описан Гроцием, так как пленные таким образом попавшие на галеры, будучи христианами, не считались рабами, и с ними не обходились как с рабами. В Галерном корпусе гребцы, признанные христианами, обычно относились к каторжникам (о них нам еще предстоит поговорить). Правда, иногда случались ошибки. Языковые трудности и менее простительные обстоятельства помогают объяснить, почему восточноевропейские или левантийские христиане различного толка временами служили в течение многих лет в качестве рабов, прежде чем обнаруживалось, что они были христианами. Даже еретики, например гугеноты, хотя их религия и расходилась с католической верой, не считались рабами как раз потому, что они были христианами. Хотя гугеноты подвергались чрезвычайно жесткому давлению и наказаниям, они считались каторжниками, а не рабами. Это различие, хотя оно и не давало никаких преимуществ гугенотам, подчеркивало, что критерием для определения грани между не-рабами и рабами является религия. Рабство на борту французских и большинства «христианских» галер было зарезервировано для неверных, infidèles.
Римская церковь действовала в этой области как своего рода полиция или контрольное агентство. Но вместе с тем, что папский престол санкционировал захват и обращение в рабство мусульман и некоторых других неверных, в рядах христиан имелись значительные разногласия относительно методов, которые должны использоваться в обращении с неверными. Хотя почти все европейские христиане, как римские католики, так и протестанты, одобряли принятие твердой линии в обращении с «мусульманскими» странами, некоторое число инакомыслящих христиан считало, что основой отношений с нехристианами должно быть взаимопонимание и, где возможно, проповедь, умиротворение и даже терпимость.
Такого рода призывы фактически подавлялись в разделенной Европе эпохи Реформации мощным религиозным пылом, сопровождающимся призраком «турецкой угрозы.» Однако даже устрашающие размеры оттоманской мощи и необходимость «защиты веры» не сдерживала некоторых понтификов того времени от рекомендаций умеренности и попыток , например, держать в узде крестоносцев св.Иоанна в Средиземноморье. Некоторые папы «выражали глубокое сомнение в легитимности» выдачи разрешений частным рыцарям вооружать галеры для нападений на мусульманских торговцев. Сикст V (1585-90) вынужден был заявить, что все торговые суда, проходящие между Левантом и любым христианским портом должны быть ограждены от посягательств со стороны ордена св. Иоанна на Мальте, независимо от того, были ли их собственниками греки, евреи или турки. Урбан VIII (1623-44) поставил на обсуждение сам обычай обращения в рабство неверных в Средиземноморье или в другом месте: его булла 1639 г. «строго запрещала рабство любого рода», хотя папа скорее всего имел в виду индейцев в Вест-Индии, Парагвае и Бразилии. Но позже, в шестидесятые годы в период понтификата Иннокентия XI (1676-89) протесты со стороны Рима и Венеции (и почти наверняка также от Франции) были направлены Великому Магистру на Мальту с требованием отозвать всех его каперов (в 1669 Орден, имел тридцать каперских судов в море), ведущих кампанию против неверных в Средиземноморье. Захват добычи и рабов были таким образом на время остановлен. Последовавшее в результате этого падение доходов угрожало Ордену банкротством и каперы Ордена вновь вернулись к своей работе.
Несмотря на сомнения, проявляемые отдельными христианами и папами, война между исламом и христианством в юго-восточной Европе и на самом Средиземном море продолжалась непрерывно. Продолжение такой войны для Габсбургов как Австрии, так и Испании было созвучно с их интересами, да и папы раннего периода нового времени были в целом более склонны к борьбе с мусульманами, чем к их уговорам. Крестоносный дух, представленный непрекращающейся активностью рыцарей св. Иоанна, был еще жив в средиземноморской Европе семнадцатого века.
Ведение кампании против неверных имело много привлекательного с материальной точки зрения. Многие самодержцы вели периодические войны, содержали каперов, скрытых наемников, или вели кампании другими способами против неверных, и более или менее умышленно помогали их захвату и превращению в галерных рабов. Захват рабов был целью и пиратов, и каперов, и дополнительной фазой многих крупных средиземноморских морских операций. Командующие голландских и английских конвоев и экспедиций, например, были рады получить призы и добычу (такую, как рабы), которая попадала в руки, когда они пересекали Средиземное море или вели там боевые действия. Хотя религиозные цели были обычно подчиненными и даже чуждыми этой работорговле, всеобщий конфликт между исламом и христианством придавал некоторое единство и направление этой схватке. Римская церковь обеспечивала участников покровом легитимности, обладая всей силой, которую только могла обеспечить самая мощная церковная власть и организация христианства.
Таким образом, много различных факторов способствовало поддержанию института рабства в Средиземноморье. Династическая политика в форме соперничества Габсбургов-Бурбонов, интересы торговли, каперство и морской разбой – все эти факторы играли свою роль в работорговле и в усложнении отношений султанов, беев, принцев, королей и понтификов. Какие формы все это принимало, где и как функционировали невольничьи рынки, в каких сражениях захватывали рабов – все это мы обсудим в следующий раз.