Весло и парус

Качества галер


Положительные качества галер и их ограничения – завершение темы

Каждое морское сражение это прежде всего продукт обстоятельств, благоприятных и неблагоприятных для каждой стороны. Для галер обстоятельства обычно складывались крайне неблагоприятно, когда им противостояли большие военные парусные корабли. Галеры могли добиться успеха, если корабль противника оказывался парализованным во время штиля. Однако даже в этом случае не все было так однозначно, благоприятные условия в полном объеме складывались редко. А так как погода была одним из самых непостоянных факторов, то идеальные условия вряд ли могли продолжаться долго. И все же, несмотря на тот факт, что шансы галер были невелики, им иногда удавалось захватить крупные парусные суда, в том числе даже линейные корабли. Такие примеры дают яркую иллюстрацию роли обстоятельств и того, что требуемые обстоятельства складываются не часто.

 

Так, в 1702 году имел место бой между французскими галерами и линейным кораблем. Шесть французских галер, действовавших из Остенда (Ostend), под командой шевалье де ла Пайетери (de la Pailleterie), атаковали и захватили голландский пятидесятишестипушечный корабль на виду у одиннадцати других голландских военных кораблей. В тех же самых водах рыцарь Мальтийского ордена шевалье де Ланжерон (de Langeron), под командой которого находилось только шесть галер, в 1707 г. атаковал и захватил тридцатишестипушечный английских фрегат. Но эти два редких случая успеха не свидетельствовали о мощи галер по сравнению с парусными военными кораблями. Голландец был укомплектован личным составом только наполовину и почти не вооружен; английский фрегат сам позволил начать бой и когда галеры накинулись на него, как красные собаки на Акиллу из киплинговского «Маугли», сражался с такой яростью, что отвлек на себя все галеры и таким образом дал возможность 35 торговым судам, которые он эскортировал, безопасно уйти. Военный парусный корабль не мог безнаказанно игнорировать вражеские галеры, но даже если галеры имели большое численное превосходство, они могли обеспечить свою безопасность только держась все вместе. Серьезные причины для беспокойства возникали только в случаях, когда парусники были обездвижены при безветрии в окружении множества вражеских галер – и даже тогда, имея пушки с двойным боезапасом ядер или крупной картечи, а также несколько мушкетеров на марсах, парусник мог спокойно ожидать атаку.

Подводя предварительный итог рассмотрению положительных качеств галер и их ограничений в конкретных условиях Средиземного моря XVII века, следует признать, что гребные суда как боевые корабли имели малую ценность. В частности, их вклад в могущество военного флота Людовика XIV был невелик, и еще меньше они служили цели обеспечения господства на море. Напрашивается вывод, что строительство и развитие Галерного корпуса заводило в тупик усилия по укреплению морской мощи Франции. Однако нельзя сбрасывать со счетов роль галер в защите торговли, обеспечении обороны гаваней. И что более важно, галеры служили орудием в достижении политических целей Людовика в соперничестве с другими властителями  католических стран в Средиземноморье. Он добился уважения, почтительного отношения к себе и даже определенного страха перед его амбициями. С развитием морских сил  Франции ее «владения» на море и сфера влияния расширялись. Морская мощь породила страстное стремление Людовика к контролю над всем Средиземноморьем; западные районы которого стали французским озером, или по крайней мере так Людовик считал. Подобно тому, как он добивался покорности от своих подданных, он ожидал, что его верховенство признают другие католические правители и их подданные.

В этой связи представляет интерес подход Людовика XIV к вопросу о приветствии его королевского штандарта. В семнадцатом веке, как и сейчас, приветствие (салют) само по себе было обычным знаком опознания кораблей друг другом при встрече в море. Приветствие обычно осуществляли стрельбой из пушек, причем число выстрелов с каждого корабля было равным или неравным, в зависимости от степени уважения, почтения , подчиненности или чести, которая подобала случаю. В некоторых приветствиях также приспускались флаги. Делалось различие между отданием почестей монарху (суверену) и приветствием менее почитаемых тогда республик. Людовик добивался, чтобы салют стал знаком признания его верховенства. Он приказал, чтобы его флаг не спускали перед флагом никакого другого монарха, так как, по его мнению, никакой другой суверен не был ему равен. Его флагу все корабли должны были салютовать первыми, с отданием почестей, соответствующих Его Величеству. Тогда, и только тогда командир французского корабля должен был ответить менее почетным салютом, соответствующим более низкому достоинству и престижу иностранца.

Другие монархи и правительства относились к этим претензиям недоброжелательно. Нововведение короля Франции, его стремление получать знаки подчиненности на море от других суверенных правителей встретило непонимание хотя бы потому, что Франция только что вошла в число первостепенных морских держав семнадцатого века. Особенно сложно вопрос об отдании почестей стоял в случае Англии. В конце концов проблема была разрешена после того, как французские командиры получили приказ не приветствовать английские военные корабли и не ожидать от них приветствия. Это было компромиссное решение, хотя и неприятное для Людовика.

Что касается Испании и некоторых менее сильных государств Средиземноморья, вопрос салютования не мог быть решен так просто. Конечно, король Испании и его командиры не более Англии или самого Людовика хотели показать свою подчиненность; они делали это только тогда, когда их к этому принуждали силой. Зимой 1679 г. командующий королевской галерной эскадрой получил следующие инструкции от короля (на мирное время) о действиях в случае встречи с испанскими галерами: «Моя цель состоит в том, чтобы вы настойчиво требовали салюта, неважно сколь многочисленны они будут… если они откажутся салютовать и их  галеры по численности приблизительно равны [галерам], находящимся под вашим командованием, я желаю, чтобы вы силой заставили их салютовать. Если, в другом случае, вы найдете их силы настолько превосходящими ваши, что не сможете атаковать, то можете потребовать салюта, не пытаясь принудить их к этому в неравном бою, который может нанести ущерб доверенному вам флоту.» На следующий год Людовик приказал Дюкену «препятствовать навигации галер Неаполя и Сицилии». В случае, если они все же выйдут из баз, инструкции Людовика требовали от командиров следовать за ними «и заставить их салютовать или сражаться, где бы вы ни встретили их». Людовик был непреклонен в своих требованиях признания его верховенства. Он с раздражением выражал недовольство «необоснованными претензиями короля Испании, который заявляет о равенстве моей Короны и своей.»

Даже в конце семнадцатого века Людовик продолжал добиваться отдания салюта подчиненности от Испании. Бездетный король Испании был серьезно болен и европейские правители были обеспокоены тем, кто будет распоряжаться его империей. Людовик, находясь среди активных претендентов, полагал, что он должен сражаться за наследство. Вследствие этого командующий его галерами был проинструктирован, что кампания 1698 года вдоль берегов Италии и Испании должна служить определенным целям, связанным с вопросом наследования. Французские галеры должны были «возвестить о величии и могуществе короля» и «искать испанские галеры, чтобы принуждать их к отданию почестей». Но, заявил Людовик, так как «здоровье короля Испании дает основание предполагать, что его жизнь не продлится долго», имеются две другие, «более достойные внимания» цели, которых необходимо добиваться. Во-первых, провести тщательную разведку побережья Италии, чтобы получить более точную информацию о портах и прибрежной части средиземноморских владений Испании. Во-вторых, «приучать испанцев и других подданных этого правителя к присутствию французов (проводя это с большой осторожностью), а также благородным, даже пышным образом жизни командиров и других офицеров французских галер возбуждать в них желание к объединению с Францией». Эти инструкции были даны командующему эскадры из двадцати галер, назначенных к крейсерству вдоль побережья Италии, а также эскадре из четырнадцати галер, направляющейся к берегам Испании, и маленькому отряду, который должен был идти в поход к северному атлантическому побережью Испании, с приказом дойти в южном направлении до Коруни. Эти демонстрации имели целью «привлечь расположение людей галантностью» и создать «возбудить уважение к державе, превосходство которой хорошо известно».

Подобные директивы были даны и на кампанию следующего, 1699-го года, когда пятнадцать галер отправились на юг до самой Сицилии, с демонстрацией флага Людовика XIV. Когда они вернулись с Марсель, их командующий, рыцарь Мальтийского ордена, в мельчайших деталях доложил об обстоятельствах, сопровождавших отдание и прием приветствий на крепостях и в городских укреплениях вдоль итальянских берегов. Ни одной испанской галеры не увидели. Галеры папы встречались, и флагман Людовика отдавал им салют четырьмя залпами, но в ответ получил лишь три! А в церкви Святой Троицы в Гаэте, стоящей на берегу в видимости моря, каждая из пятнадцати галер Людовика дала салют из четырех орудий, не ожидая, конечно же, ответа. Тот факт, что рыцари Людовика унижали себя и своего монарха в присутствии папских галер, возможно, раздражало короля-солнце. Однако они успокаивали себя тем, что каждый из капитанов Людовика отдал знак признания не папе, но Святой Троице. Дальше на юг были владения короля Испании, и там командиры каждой отдельной крепости, расположенной вдоль берега давали в ответ на салют со стороны французских галер по меньшей мере столько же залпов, сколько получали. Большинство же цитаделей отвечало двойным, тройным, а в некоторых случаях пятикратным числом залпов по отношению к числу получаемых от галер Людовика! Людовик должен был быть доволен последней частью этого доклада.

Накануне окончательной передачи испанского трона Людовик смягчил временно свою позицию в отношении салютов, очевидно убежденный, что неуместно раздражать других правителей и правительства, когда они были непосредственно озабочены передачей трона Карла. Командиры Людовика получили особый приказ не требовать салюта от Испании. Вероятно, Людовик надеялся благоприятно повлиять, или по меньшей мере избежать отрицательного воздействия на решение вопроса о престолонаследии. Он запретил своим офицерам требовать вообще любых салютов в Кадисе или в море, от судов любого суверенного правителя: «чтобы избежать любых недоразумений в этом отношении». Подчиняясь этим директивам, командиры французских галер проявляли осторожностью. Но уступчивость в вопросе салютов была только временной - после того как вопрос об испанском наследстве был решен в пользу Людовика, он вернулся к своей прежней политике. Он вновь добивался, чтобы требовали салюта подчинения от всех правителей, с кем он не находился в состоянии войны.

Для Людовика польза галер не уменьшалась из-за их боевой слабости. Все морские суда, а галеры в еще большей мере чем другие, имели многочисленные формы небоевого использования. Достаточно того, что галеры помогали в обороне побережья, подавляли корсаров и приватиров, или по меньшей мере не позволяли им приближаться к берегу, и в целом дополняли другие силы флота в решении повседневных задач.

В начале создания Галерного корпуса Людовик XIV, будучи совсем молодым человеком (никуда не уйти от напрашивающегося сравнения с Петром Великим),  верил, что его галеры внесут вклад, прямой или косвенный, в победы французского оружия и будут способствовать укреплению его престижа и смирению его соседей. Он никогда не терял этой веры. Хотя  вклад галер в победы Франции был невелик, даже в 1696 г. Людовик мог еще сказать с надеждой: «Я буду рад, если мои галеры своими стремительными атаками смогут продемонстрировать превосходство моей службы и внести вклад в прославление моего оружия.» («Инструкции», подписанные Людовиком XIV 1 августа 1696 года). В то время он уже отлично знал, что его галеры не могли нормально противостоять любому хорошо оснащенному парусному кораблю. Но во многих случаях, различными способами галеры Людовика вносили вклад в его gloire  и поддерживали в нем чувство собственного достоинства в степени, намного большей, чем считали поклонники парусных судов. Людовик XIV никогда не построил бы флот из более чем пятидесяти галер и никогда не содержал бы Галерный корпус, не веря , что галеры добавят блеска его репутации и повысят его престиж.