Кипрская война
Падение Никосии
Поверь: великое-земное
Различно с мыслями людей.
Сверши с успехом дело злое —
— Велик; не удалось — злодей.
М. Ю. Лермонтов. "Не говори, одним высоким".
«Кто видел два года тому назад спокойствие и величие богатого и славного острова Кипра и его обитателей, наслаждавшихся всем, что может даровать людям земное счастье, а теперь видит их или изгнанниками или жалкими рабами своей страны, тот не может не скорбеть об их бедствиях и невзгодах.»
Мигель де Сервантес «Назидательные новеллы»
Дандоло, потерявший, казалось, все свои душевные силы, находился в состоянии безысходности и страха. Уже несколько дней всеми действиями защитников Никосии руководили его подчиненные. 6 сентября была предпринята последняя попытка отбросить противника от стен города. Вылазка закончилась провалом. Три тысячи бойцов – вот всё, чем располагали осажденные. Рисковать людьми дальше было безрассудно.
На рассвете 9 сентября турки начали приближаться к стенам. Главные их силы были сосредоточены у бастиона Podocattaro, больше всего пострадавшего от артиллерии. По сигналу турки ворвались на стены бастиона. Началась ожесточенная рукопашная схватка. Дандоло, отдав приказ о взрыве запасов пороха, если турки начнут одерживать верх, благоразумно удалился в свой дворец.
Турки овладели бастионом Подокаттаро и начали растекаться вдоль стен крепости, чтобы атаковать защитников с тыла. После отчаянного боя были захвачены бастионы Констанцо и Триполи. Правитель Алеппо Дервиш-паша, лично приказал открыть огонь из трех пушек, заряженных картечью, по площади, где шла ожесточенная рукопашная схватка, уничтожив и врагов, и своих.
Пытаясь найти решение, которое могло бы помочь спасти свою жизнь, Дандоло созвал совещание по анализу обстановки со своими ближайшими помощниками. Он приказал Туччио Констанцо, который фактически руководил сопротивлением, передать Мустафе письмо с предложением о сдаче в обмен на сохранение жизни и собственности защитникам Никосии. Но было уже поздно. Констанцо просто взяли в плен, а сопровождавшие его солдаты вернулись во дворец.
В этот момент завязалась словесная перепалка между Дандоло и венецианским патрицием Андреа Да Песаро, который обвинил наместника в измене. Когда Песаро в запале выхватил свою шпагу, его тут же убили телохранители наместника.
Смерть, всеобщее смятение и отчаяние воцарились в Никосии. По улицам бегали женщины и дети, пытаясь найти убежище. Небольшие группы венецианских воинов здесь и там, пользуясь случайными укрытиями, старались сдержать поток турецких солдат.
Османы открыли изнутри ворота Фамагуста, и турецкая кавалерия хлынула внутрь, безжалостно убивая всех на своем пути.
На рассвете 9 сентября турки начали приближаться к стенам. Главные их силы были сосредоточены у бастиона Podocattaro, больше всего пострадавшего от артиллерии. По сигналу турки ворвались на стены бастиона. Началась ожесточенная рукопашная схватка. Дандоло, отдав приказ о взрыве запасов пороха, если турки начнут одерживать верх, благоразумно удалился в свой дворец.
Турки овладели бастионом Подокаттаро и начали растекаться вдоль стен крепости, чтобы атаковать защитников с тыла. После отчаянного боя были захвачены бастионы Констанцо и Триполи. Правитель Алеппо Дервиш-паша, лично приказал открыть огонь из трех пушек, заряженных картечью, по площади, где шла ожесточенная рукопашная схватка, уничтожив и врагов, и своих.
Пытаясь найти решение, которое могло бы помочь спасти свою жизнь, Дандоло созвал совещание по анализу обстановки со своими ближайшими помощниками. Он приказал Туччио Констанцо, который фактически руководил сопротивлением, передать Мустафе письмо с предложением о сдаче в обмен на сохранение жизни и собственности защитникам Никосии. Но было уже поздно. Констанцо просто взяли в плен, а сопровождавшие его солдаты вернулись во дворец.
В этот момент завязалась словесная перепалка между Дандоло и венецианским патрицием Андреа Да Песаро, который обвинил наместника в измене. Когда Песаро в запале выхватил свою шпагу, его тут же убили телохранители наместника.
Смерть, всеобщее смятение и отчаяние воцарились в Никосии. По улицам бегали женщины и дети, пытаясь найти убежище. Небольшие группы венецианских воинов здесь и там, пользуясь случайными укрытиями, старались сдержать поток турецких солдат.
Османы открыли изнутри ворота Фамагуста, и турецкая кавалерия хлынула внутрь, безжалостно убивая всех на своем пути.
Ворота Фамагуста, современный вид
В турецких работах по истории падения Никосии отмечается, что ворота Фамагусты открыли туркам греческие солдаты, оборонявшие этот участок крепости. Сейчас это трудно проверить, но приходится делать поправку на идеологические мотивы. По версии турецких историков, флаг Святого Марка над дворцом наместника спустил также «пьяный грек».
Имеется также информация, особенно в работах мусульманских историков, что в критический момент сражения за крепость были открыты Пафосские ворота. Совершили это якобы бойцы армянского отряда, защищавшие их. Может так оно и было, но вряд ли это явилось решающим фактом в падении цитадели.
Paolo dal Guasto, руководивший обороной бастиона Сан Лука, повернул орудия по направлению к городу, в отчаянной попытке остановить турецкую лавину.
Сражение в городе продолжалось восемь часов, пока не были убиты или захвачены в плен все до последнего его защитники.
Дандоло с отрядом венецианцев оставался во дворце. Ему удалось добиться от османов устных гарантий, что он может сдаться на милость паши.
Имеется также информация, особенно в работах мусульманских историков, что в критический момент сражения за крепость были открыты Пафосские ворота. Совершили это якобы бойцы армянского отряда, защищавшие их. Может так оно и было, но вряд ли это явилось решающим фактом в падении цитадели.
Paolo dal Guasto, руководивший обороной бастиона Сан Лука, повернул орудия по направлению к городу, в отчаянной попытке остановить турецкую лавину.
Сражение в городе продолжалось восемь часов, пока не были убиты или захвачены в плен все до последнего его защитники.
Дандоло с отрядом венецианцев оставался во дворце. Ему удалось добиться от османов устных гарантий, что он может сдаться на милость паши.
«Дандоло … появился, облаченный в малиновые бархатные одежды, надеясь получить привилегированное обращение согласно своему званию. Едва он достиг подножия лестницы, как турецкий офицер отрубил ему голову.»
Джон Норвич, История Венецианской республики
Некоторые историки, особенно турецкие, пытаются оправдать османов, уверяя, что янычар, убивший Дандоло, не знал о достигнутой договоренности и о переговорах: янычары ворвались во дворец через боковую дверь и крушили всех направо и налево. (Ох уж эти маленькие боковые двери во дворцах!)
Увидев, что наместник убит, венецианцы, оборонявшие дворец, вновь закрыли все ворота и продолжили сражение, обороняя каждую комнату во дворце. К исходу дня османы ворвались в здание через окна, уничтожив всех, кто там находился.
Сам Мустафа появился в городе после полудня, и немедленно отдал приказ не убивать тех, кто добровольно сложит оружие. Это в некоторой степени уменьшило хаос в городе, но не прекратило волны убийств, насилий и грабежей. В городе, как утверждают многие историки тех событий, были убиты все, кто мог носить оружие. Оправдывается такая жестокость законами войны, существовавшими в шестнадцатом веке: если город был взят после отказа принять ультиматум о добровольной сдаче, жизнь всех его жителей и их имущество зависит от милости победителя.
Османы захватили в Никосии 160 пушек в хорошем состоянии, запасы пороха и боеприпасов, большое число других трофеев и пленных. Доля лично Мустафы в добыче составила 50 тысяч дукатов. В нарушение данного им слова, Мустафа приказал продать в рабство даже тех, которые согласились сдаться добровольно. Это произошло, в частности, с венецианским военачальником Подокаттаро и все его семьей. Когда патриций пытался добиться справедливости и направить жалобу султану, Мустафа-паша просто отрубил ему голову.
На следующий день захваченные пленники, в основном женщины и дети, были выставлены на продажу. Захваченные драгоценности погрузили на три судна для отправки в Стамбул. То ли по недогляду экипажа, то ли, по версии венецианских хронистов, в результате самоподрыва плененной венецианки, не желавшей, чтобы пленницы попали в турецкое рабство, в пороховом погребе одного из судов произошел взрыв, в результате которого сгорели все три корабля с захваченным в Никосии имуществом и восемью сотнями молодых пленниц. Эти жертвы составили лишь малую часть от тех 20 тысяч венецианцев, которые потеряли жизнь в сражении за Никосию. Потери османов были также велики, в среднем по разным источникам они составили до 30 тысяч человек.
Но падение Никосии не означало еще падения Кипра. Борьба за остров продолжалась.
Увидев, что наместник убит, венецианцы, оборонявшие дворец, вновь закрыли все ворота и продолжили сражение, обороняя каждую комнату во дворце. К исходу дня османы ворвались в здание через окна, уничтожив всех, кто там находился.
Сам Мустафа появился в городе после полудня, и немедленно отдал приказ не убивать тех, кто добровольно сложит оружие. Это в некоторой степени уменьшило хаос в городе, но не прекратило волны убийств, насилий и грабежей. В городе, как утверждают многие историки тех событий, были убиты все, кто мог носить оружие. Оправдывается такая жестокость законами войны, существовавшими в шестнадцатом веке: если город был взят после отказа принять ультиматум о добровольной сдаче, жизнь всех его жителей и их имущество зависит от милости победителя.
Османы захватили в Никосии 160 пушек в хорошем состоянии, запасы пороха и боеприпасов, большое число других трофеев и пленных. Доля лично Мустафы в добыче составила 50 тысяч дукатов. В нарушение данного им слова, Мустафа приказал продать в рабство даже тех, которые согласились сдаться добровольно. Это произошло, в частности, с венецианским военачальником Подокаттаро и все его семьей. Когда патриций пытался добиться справедливости и направить жалобу султану, Мустафа-паша просто отрубил ему голову.
На следующий день захваченные пленники, в основном женщины и дети, были выставлены на продажу. Захваченные драгоценности погрузили на три судна для отправки в Стамбул. То ли по недогляду экипажа, то ли, по версии венецианских хронистов, в результате самоподрыва плененной венецианки, не желавшей, чтобы пленницы попали в турецкое рабство, в пороховом погребе одного из судов произошел взрыв, в результате которого сгорели все три корабля с захваченным в Никосии имуществом и восемью сотнями молодых пленниц. Эти жертвы составили лишь малую часть от тех 20 тысяч венецианцев, которые потеряли жизнь в сражении за Никосию. Потери османов были также велики, в среднем по разным источникам они составили до 30 тысяч человек.
Но падение Никосии не означало еще падения Кипра. Борьба за остров продолжалась.