Кипрская война
Джованни Андреа Дориа,
или
Промедление смерти подобно
или
Промедление смерти подобно
Время подобно железу горящему, которое ежели остынет, не удобно к кованию будет
Петр I в письме к фельдмаршалу Шереметеву 1706 г.
Джованни Андреа Дориа
На Крите, в Суде эскадру Джироламо Зане продолжали преследовать болезни, смерть косила солдат и гребцов. Зане писал в Сеньорию, что по пути на Крит он уже потерял шесть тысяч человек (erano morti da 3,000 galeotti et quasi altrettanti soldati – «умерло три тысячи гребцов и почти столько же солдат»). Сфорца Паллавичини вспоминал позже, что состояние венецианского флота было плохим как никогда прежде. Флот остро нуждался "si huomeni da spada come da remo" – как в новых солдатах, так и в гребцах. Подходили к концу запасы морских сухарей. Ждали новостей от Веньера, который по собственной инициативе отправился на разведку к Кипру на двух самых лучших галерах флота. Чтобы ускорить доставку информации, с Веньером пошли еще две галеры, которые остановились на острове Скарпанто (Карпатос). Однако до Кипра галеры Веньера не дошли, вернулись назад, получив информацию о турецком флоте с острова Наксос.
Сфорца понимал, что дальнейшее бездействие окажется губительным для флота. Он предложил, пока будут приниматься меры для пополнения эскадры новыми людьми и продовольствием, отправить семьдесят-восемьдесят галер, или даже больше, если удастся их укомплектовать гребцами, в Архипелаг, где нанести удары по слабо защищенным турецким позициям на островах и побережье Эгейского моря. Идея Сфорцы нашла сторонников среди других командиров эскадры, однако осуществить ее не успели. От дожа пришло письмо, в котором сообщалось о скором прибытии испанской и папской эскадр и давалось указание Зане привести в порядок корабли своего флота для обеспечения совместных действий объединенных сил по защите Кипра.
И в Венеции, и в Риме пытались срочно изыскать деньги для набора личного состава на галеры. В те годы на венецианских галерах использование невольников имело ограниченные масштабы. Однако папская казна была пуста, а все попытки Венеции решить проблему за счет выбивания долга из Франции полностью провалились.
Зане, выполняя поручение Сената, также принимал меры по восполнению потерь в личном составе. Он отправил двадцать галер во главе с одним из лучших своих командиров Марко Кверини на острова Архипелага для набора гребцов. Удалось насобирать лишь триста человек, в основном пленных турок. Однако насилие и грабежи, которыми сопровождалась эта экспедиция, отрицательно сказались на характере отношений между греческим христианским населением островов, и даже населении самого Крита, с венецианскими моряками. Это отрицательно сказалось на отношении греков к флоту Венеции при его возвращении из экспедиции.
Тем временем Джованни Андреа Дориа продолжал неспешно смолить днища своих галер в порту Мессины на Сицилии. 8 августа 1570 года его эскадра была усилена неаполитанскими галерами под командованием Альваро де Басана, маркиза Санта-Крус.
Сфорца понимал, что дальнейшее бездействие окажется губительным для флота. Он предложил, пока будут приниматься меры для пополнения эскадры новыми людьми и продовольствием, отправить семьдесят-восемьдесят галер, или даже больше, если удастся их укомплектовать гребцами, в Архипелаг, где нанести удары по слабо защищенным турецким позициям на островах и побережье Эгейского моря. Идея Сфорцы нашла сторонников среди других командиров эскадры, однако осуществить ее не успели. От дожа пришло письмо, в котором сообщалось о скором прибытии испанской и папской эскадр и давалось указание Зане привести в порядок корабли своего флота для обеспечения совместных действий объединенных сил по защите Кипра.
И в Венеции, и в Риме пытались срочно изыскать деньги для набора личного состава на галеры. В те годы на венецианских галерах использование невольников имело ограниченные масштабы. Однако папская казна была пуста, а все попытки Венеции решить проблему за счет выбивания долга из Франции полностью провалились.
Зане, выполняя поручение Сената, также принимал меры по восполнению потерь в личном составе. Он отправил двадцать галер во главе с одним из лучших своих командиров Марко Кверини на острова Архипелага для набора гребцов. Удалось насобирать лишь триста человек, в основном пленных турок. Однако насилие и грабежи, которыми сопровождалась эта экспедиция, отрицательно сказались на характере отношений между греческим христианским населением островов, и даже населении самого Крита, с венецианскими моряками. Это отрицательно сказалось на отношении греков к флоту Венеции при его возвращении из экспедиции.
Тем временем Джованни Андреа Дориа продолжал неспешно смолить днища своих галер в порту Мессины на Сицилии. 8 августа 1570 года его эскадра была усилена неаполитанскими галерами под командованием Альваро де Басана, маркиза Санта-Крус.
Альваро де Басан, маркиз Санта-Крус. Портрет кисти Rafael Tejeo (1828), Военно-морской музей Испании, Мадрид
В этот же день курьер доставил Дориа письмо от Филиппа II, в котором предписывалось «отправиться для соединения с флотом Его Святейшества и перейти в подчинение Маркантонио Колонне». Хотя корабли Дориа находились в полной готовности к выходу в море еще в конце июля, он не спешил выполнить приказ короля. Эскадра покинула Мессину только 12 августа. Ветер был благоприятным (in poppa), погода отличная, поэтому переход в Отранто не должен был занять более двух суток. Однако занял он восемь дней. Дориа подошел к мысу Отранто, где его ждал Колонна, 20 августа 1570 года. Это была наглая симуляция. Об этом пишут практически все историки и современники тех событий.
Дориа считал ниже своего достоинства идти в подчинение к Колонне, но вынужден был исполнять «волю короля». А для той неохоты, с которой он это делал, были весомые основания. Во-первых, Дориа оставался патриотом Генуи и не видел никакой выгоды от сохранения Кипра за Венецией; во-вторых он был предан королю Филиппу II и считал, что испанская корона не будет иметь никакой пользы, направив свой флот так далеко на восток. Дориа считал, что необходимо захватить Тунис, пока турки заняты на Кипре. Дориа и Филипп без слов понимали друг друга. Поэтому Филипп любил и высоко ценил Дориа.
Джованни Андреа (или, как иногда пишут, Джанандреа) Дориа в истории является фигурой в общем-то непривлекательной. Гульельмотти описывает его как высокого и поджарого и вместе с тем угловатого, смуглого, с заостренной кверху головой, с короткими вьющимися волосами, плоским носом, глубоко сидящими глазами и пухлой верхней губой. Дориа имел вид «скорее африканского корсара, чем генуэзского джентльмена». Портретов его сохранилось немного. Один мы уже привели выше, известный портрет с подаренной ему королем Филиппом собакой. Второй, работы неизвестного автора, изображающий его в конце XVI века уже в преклонном возрасте, висит на вилле адмирала. Он приведен нами в начале поста.
Впрочем, о внешности Дориа можно косвенно судить по внешности его дочери:
Дориа считал ниже своего достоинства идти в подчинение к Колонне, но вынужден был исполнять «волю короля». А для той неохоты, с которой он это делал, были весомые основания. Во-первых, Дориа оставался патриотом Генуи и не видел никакой выгоды от сохранения Кипра за Венецией; во-вторых он был предан королю Филиппу II и считал, что испанская корона не будет иметь никакой пользы, направив свой флот так далеко на восток. Дориа считал, что необходимо захватить Тунис, пока турки заняты на Кипре. Дориа и Филипп без слов понимали друг друга. Поэтому Филипп любил и высоко ценил Дориа.
Джованни Андреа (или, как иногда пишут, Джанандреа) Дориа в истории является фигурой в общем-то непривлекательной. Гульельмотти описывает его как высокого и поджарого и вместе с тем угловатого, смуглого, с заостренной кверху головой, с короткими вьющимися волосами, плоским носом, глубоко сидящими глазами и пухлой верхней губой. Дориа имел вид «скорее африканского корсара, чем генуэзского джентльмена». Портретов его сохранилось немного. Один мы уже привели выше, известный портрет с подаренной ему королем Филиппом собакой. Второй, работы неизвестного автора, изображающий его в конце XVI века уже в преклонном возрасте, висит на вилле адмирала. Он приведен нами в начале поста.
Впрочем, о внешности Дориа можно косвенно судить по внешности его дочери:
Маркиза Бригитта Спинола Дориа. Рубенс, 1606. Национальная галерея искусства, Вашингтон
(Что там говорят о рубенсовских женщинах?)
Несмотря не нелестные характеристики, Дориа всеми признан был как человек острого ума и больших способностей. Его считали лучшим моряком своего времени. Имея к описываемому нами периоду всего тридцать один год от роду, он владел искусством навигации и управления большими соединениями кораблей на уровне лучших достижений эпохи. Отсюда понятно его пренебрежительное отношение к Маркантонио Колонне. Это обижало старого главкома, но тем не менее он писал позже Филиппу II: «Я оказывал ему честь, обращаясь к нему как к генералу, хотя этой чести в большей мере заслуживал Зане, под командой которого находилось сто сорок галер.»
Герб рода Дориа можно видеть на многих полотнах, изображающих морские баталии.
Несмотря не нелестные характеристики, Дориа всеми признан был как человек острого ума и больших способностей. Его считали лучшим моряком своего времени. Имея к описываемому нами периоду всего тридцать один год от роду, он владел искусством навигации и управления большими соединениями кораблей на уровне лучших достижений эпохи. Отсюда понятно его пренебрежительное отношение к Маркантонио Колонне. Это обижало старого главкома, но тем не менее он писал позже Филиппу II: «Я оказывал ему честь, обращаясь к нему как к генералу, хотя этой чести в большей мере заслуживал Зане, под командой которого находилось сто сорок галер.»
Герб рода Дориа можно видеть на многих полотнах, изображающих морские баталии.
Но вернемся в Отранто. Командующий флотом союзников, так и не дождавшись визита прибывшего в гавань Джованни Андреа Дориа, сам направился на борт галеры строптивого генуэзца. Дориа сообщил, что он имеет все необходимые инструкции, чтобы воевать «под знаменем святого отца», но с другой стороны (об этом пишет сам Дориа в письме Филиппу) «решительно дал понять, что у меня имеется обязательство сохранить невредимым флот Вашего Величества». Кроме того, Дориа сказал, что благоприятный для действия галер сезон близится к концу и он не видит возможности успешно выполнить приказ о следовании к Кипру. Колонне удалось убедить Дориа в том, что необходимо довести корабли хотя бы до Крита. Вместе с тем, Дориа потребовал, чтобы был направлен фрегат с приказом Зане отвести свои галеры с Крита назад в Зару «для обороны залива от турок». Нелепость этого приказа оценил даже подчиненный Дориа Альваро де Басан, с иронией заметивший, что турецкий флот уже находится на Кипре, в семистах милях от Крита, и не от кого защищать залив.
Колонна сумел настоять на своем, и 22 августа 1570 года 49 галер под командование Дориа и 12 галер под командование Колонны направились на Крит, куда они прибыли наконец в последний день августа, как об этом королю Филиппу сообщил Колонна.
Продолжим в следующий раз.
Колонна сумел настоять на своем, и 22 августа 1570 года 49 галер под командование Дориа и 12 галер под командование Колонны направились на Крит, куда они прибыли наконец в последний день августа, как об этом королю Филиппу сообщил Колонна.
Продолжим в следующий раз.
- ← Назад
Кипрская война - Дальше →
Кипрская война