Весло и парус

Метрология (8)


Пядь, или английский span

Я, может быть, и умен, но будь семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу - и я погиб. Между тем, будь я Ротшильдом, разве этот умник в восемь пядей будет что-нибудь подле меня значить?    

Достоевский. Подросток.

Худо-бедно, разобрались с единицами длины, выражаемыми с помощью одного пальца, теперь очередь за комбинацией из двух пальцев (не путать с комбинацией из трех). Это пядь. Ранее в таблице Б.Рыбакова мы уже познакомились с старорусскими мерами: пядь, пядь великая, пядь с кувырком (или, как ее Даль называет, «пядь с кувыркой»).

Подобные же единицы длины были практически у всех народов Земли, причем не только принадлежащих к европейской цивилизации. Мы в их описание углубляться не будем, учитывая наш интерес – галеростроение. Поэтому лишь коротко об истории пяди, чтобы уяснить для себя происхождение терминологии.

Если мы обратимся к приведенной ранее схеме, то величина пяди на ней обозначена цифрой 4. Определение ее несложно: в большинстве систем это расстояние между концами большого пальца и мизинца, при максимально «растопыренных» пальцах. Есть и пядь покороче, ее так и называют – короткая пядь, когда меряют не до мизинца, а до конца указательного пальца, как об этом пишет, в частности, Даль. Но этот вариант встречается значительно реже.

Разберемся с происхождением термина, обозначающего это понятие, в основных европейских языках. Сразу же оговоримся, что здесь не обычный путь: древнегреческий – латинский – европейские языки, а особый: в древней латыни такого термина не было, пришел он в латынь средневековую из немецкого. Но обо всем по порядку.

 

Пядь по-английски span. Не напоминает ли нам этот термин слово «экспансия» – распространение, расширение? Оно так и есть – корень один и тот же. И смысл его один и тот же что для экспансии, что для измерения с помощью растопыренных пальцев. 

У древних греков для обозначения  смысла слова пядь использовали термин σπιθαμή (spithame, спитама). Впервые он встречается у Геродота:

ἑκατέρωθι δὲ ἀνὴρ ἐγγέγλυπται μέγαθος πέμπτης σπιθαμῆς, τῇ μὲν δεξιῇ χειρὶ ἔχων αἰχμὴν τῇ δὲ ἀριστερῇ τόξα, καὶ τὴν ἄλλην σκευὴν ὡσαύτως:

Более широкий перевод этого места из «Истории» Геродота (Кн.2, 106), чтобы ясен был контекст:

И в Ионии также есть два высеченных на скале рельефных изображения этого царя: одно — на пути из Эфеса в Фокею, а другое — из Сард в Смирну. В том и другом месте это рельефное изображение мужчины-воина в 4 ½ локтя высотой; в правой руке он держит копье, а в левой лук.

Правда, непонятно, почему в английском переводе у A. D. Godley (1920) появляется значение «20 футов» («over twenty feet high»), что составляет более 6 метров. Конечно, этот отрывок для перевода сложен. Тут употреблено порядковое числительное πέμπτης «пятый»: μέγαθος πέμπτης σπιθαμῆς . Считается, что переводить это надо как «в четыре пехия с пятой спитамой», т.е чуть больше двух метров. Но пусть с этим разбираются филологи, для нас важно зафиксировать наличие самого термина.

Было бы неправильным считать, что у греков термин для пяди появился лишь во времена Геродота (484 до н. э. — 425 до н. э.) . И хотя мы сам термин σπιθαμή в более ранних текстах не встречаем, зато у Гесиода в его сочинении «Труды и дни» (а это еще VIII—VII века до н. э.) имеется производный термин τρισπίθαμος – «три пяди»:

ἀπὸ καὶ σφῦράν κε τάμοιο.
τρισπίθαμον δ᾽ ἄψιν τάμνειν δεκαδώρῳ ἀμάξῃ.

 

В переводе В.В.Вересаева это место выглядит так (тоже с охватом контекста):

 

Сыплются листья с деревьев, побеги свой рост прекращают.

            Самое время готовить из дерева нужные вещи.

            Срезывай ступку длиной в три стопы, а пестик - в три локтя;

            Ось - длиною в семь стоп, всего это будет удобней;

            Если жив восемь, то выйдет еще из куска колотушка.

            Режь косяки по три пяди к колесам в десять ладоней.

В этом тексте приведено еще множество других мер, но о них мы поговорим в соответствующем месте.

Перейдем теперь к латинскому языку. Конечно, в переводах греческих авторов использовался для пяди термин spithame, спитама. Но не более того. В обычной речи и в письменных документах на латыни использовали слово dodrans додрант, «три четверти» (от [ de + quadrans ]). Додрант равнялся ¾ римского фута (pes), или 21,75 см. Отсюда и название. И лишь в поздней латыни, как мы видим из словаря Дюканжа, появляется термин spanna (Spannus, Spana), давший в дальнейшем название этой единицы длины в большинстве европейских языков. Появилось это слово от немцев, от Spannen. И скорее всего, параллельно, от немцев же перешло к англосаксам и французам.

У французов это слово приняло форму espane и широко использовалось на нормандских верфях страны, прежде всего на Галерном дворе (Clos galées) в Руане, откуда получило распространение по всей стране уже в форме empan. Дольше всего эта мера сохранялась при изготовлении кружев и позументов (broderie et passementerie), правда, изменив свое значение.

Итальянцы перенесли термин для пяди в свой язык из латинского, практически без изменений – spanna.

У англичан этот термин принял форму span. В словаре С.Джонсона приводится такой отрывок из старинного метрического справочника:

A foot, the length of it, is a sixth part of the fathom; a span, one eighth ; a palm, or hand's breadth, one twenty-fourth ; a thumb's breadth, or inch, one seventy-second ; and a forefinger's breadth, one ninety-sixth.

 

Длина фута составляет одну шестую часть от фатома; спэн – одну восьмую; пальм, или ширина ладони – одну двадцать четвертую; толщина большого пальца, или дюйм – одну семьдесят вторую; и ширина пальца – одну девяносто шестую.

 

Чтобы привести самый свежий, так сказать, с пылу с жару, пример использования этого термина в английском языке воспользуемся вчерашним спектаклем театра Вахтангова. Ставили Шекспира, «Троил и Крессида», постановщик Римас Туминас. Мы, естественно, не будем разбирать достоинства и недостатки этой спорной постановки, воспользуемся ею как поводом для изучения текста шекспировской пьесы. В третьем акте есть такое место:

 

Троил

                                         Стыдись, о брат мой!
                     Тебе ль судить о чести и величье
                     Царя такого, как отец наш грозный!
                     Какою мерой ты определишь
                     Безмерное могущество его?
                     Как ты такую силу ограничишь
                     И укротишь уздою опасений
                     И доводов ненужных? Постыдись!

Пер. Т. Гнедич

  

У Шекспира это выглядит так:

 

TROILUS. Fie, fie, my brother!
    Weigh you the worth and honour of a king,
    So great as our dread father's, in a scale
    Of common ounces? Will you with counters sum
    The past-proportion of his infinite,
    And buckle in a waist most fathomless
    With spans and inches so diminutive
    As fears and reasons? Fie, for godly shame!

Чтобы не привязываться к одному переводу, приведем еще два, А.В. Флори:

Стыд, стыд, мой брат! Как смеешь ты бесчестить

Великого и грозного царя

Какой-то арифметикой ничтожной!

Убогими весами торгаша!

Как тщишься ты измерить бесконечность!

Как ты дерзнул ему давать совет

И связывать его единовластье

Уздой рассудка! Устыдись, мой брат

Заблудший! Я богами заклинаю!

и А.Федорова:

Стыдися, Гектор. Царственную честь,
                      Достоинство такого властелина
                      Великого, как наш родитель, ты
                      Желаешь взвесить жалкими весами,
                      Могучих крыльев царственный размах
                      Сковать ничтожной рамкой рассуждений;
                      От имени богов я говорю:
                      "Стыдись, стыдись..."

Да, увы и ах. Исследуемая нами пядь, т.е. английский спэн из перевода уходит. Художнику не пристало опускаться до низких материй метрологии… Хотя Шекспир, похоже, думал по другому.

Впрочем, есть луч в этом темном царстве. Переводчик Петр Вейнберг так переводит слова Селии, дочери Фредерика, из пьесы Шекспира «Как вам это понравится»:

Селия

                                  (читает)

 

                           "Ужели этот лес пустынным

                           Остаться должен оттого,

                           Что в нем никто не обитает?

                           Нет, я к деревьям всем его

                           Привешу языки, и будут

                           Они ряд истин возвещать:

                           Что жизнь людская очень скоро

                           Кончает по свету блуждать;

                           Что эта жизнь, обыкновенно,

                           Простого локтя не длинней…

Можно троекратно прокричать ура, если бы у Шекспира в этом месте был локоть… Но там была, конечно же, пядь, span:

Why should this a desert be?
For it is unpeopled? No:
Tongues I'll hang on every tree,
That shall civil sayings show:
Some, how brief the life of man
Runs his erring pilgrimage,
That the stretching of a span
Buckles in his sum of age…

 

До следующего раза. Или, как сказали бы уважаемые нами древние мудрецы, In crastinum seria – Серьезное на завтра.