Осада Фамагусты
Фамагуста: последние схватки
От гордости и мести,
От низкого пути,
От бегства с поля чести
Незримо защити.
Да будет недостойным
Покровом благодать,
Без гнева и спокойно
Дай смерть Твою принять!
Мария, будь опорой,
Защитой без конца
Душе, что встанет скоро
Перед лицом Творца.
Мы все среди мучений
От женщин родились —
За верного в сраженье,
Мадонна, заступись!
Киплинг Р. Молитва перед боем / Пер. Ады Оношкович-Яцына. Пг.: Мысль, 1922
29 июня 1571 года турки подорвали мощную мину, заложенную под основание башни Равелин. Разрушения были огромны. Турки рванулись в образовавшийся пролом, начав второе генеральное наступление на крепость. Командовал штурмом на этот раз лично сам Лала Мустафа-паша.
Башня Равелин и Сухопутные ворота (справа)
На башне развернулся ожесточенный бой. Защитники в рукопашной схватке потеряли несколько капитанов и тридцать солдат. Было большое количество раненых. Чтобы растянуть силы защитников, турки одновременно предприняли штурм Арсенальной башни, однако понеся там большие потери (защитники потеряли лишь пять человек) вынуждены были отойти. В этом бою выстрелом из аркебузы был ранен в ногу один из руководителей обороны Мартиненго.
Штурм продолжался шесть часов подряд. Защитникам крепости помогали женщины осажденного города, они подносили боеприпасы, воду, эвакуировали раненых. И на этот раз крепость удалось отстоять.
Неудача двух штурмов 21 и 29 июня заставила турок изменить стратегию осады. Артиллерийский огонь был теперь сосредоточен исключительно на южных стенах крепости. Были возведены семь новых артиллерийских позиций в непосредственной близости от стен, на которых разместили восемьдесят орудий. Обстрел продолжался день и ночь. Только за сутки 8 июля было произведено 5000 выстрелов по крепости.
Башня Равелин была настолько разрушена, что оборонять ее не осталось никакой возможности. Было решено ее заминировать, на случай, если противник попытается в этом месте прорваться в город. Для мины были использованы запасы пороха, оставшиеся в подвалах башни.
9 июля, после непрерывной артподготовки в течение целых суток, турки предприняли третий штурм. Они начали наступление на башни Равелин, Св. Напа, Андруцци, Арсенальную и на прилегающую к ней куртину. Атака продолжалась шесть часов и была отражена на всех направлениях. Однако туркам ценой больших потерь удалось все-таки подняться на обломки башни Равелин. Из-за отсутствия ровных площадок защитники не могли использовать самое эффективное свое оружие – пики. Был дан приказ отступить. Однако турки уже прорвали ряды защитников, смешались с ними, завязался ближний рукопашный бой. Буквально на плечах защитников крепости турки продвигались вперед. И здесь произошел один из самых драматичных эпизодов всей обороны Фамагусты. Асторре Бальоне дал команду взорвать заложенную под Равелин мину. Мощный взрыв уничтожил до тысячи атакующих турецких воинов, но вместе с ними погибли и более сотни защитников крепости. В мемуарах Гатто говорится о полутора тысячах турок и ста пятидесяти христиан. Гатто пишет также, что мину привел в действие лично сам Бальоне, видимо, чтобы не перекладывать моральную ответственность за гибель своих солдат на других.
Штурм продолжался шесть часов подряд. Защитникам крепости помогали женщины осажденного города, они подносили боеприпасы, воду, эвакуировали раненых. И на этот раз крепость удалось отстоять.
Неудача двух штурмов 21 и 29 июня заставила турок изменить стратегию осады. Артиллерийский огонь был теперь сосредоточен исключительно на южных стенах крепости. Были возведены семь новых артиллерийских позиций в непосредственной близости от стен, на которых разместили восемьдесят орудий. Обстрел продолжался день и ночь. Только за сутки 8 июля было произведено 5000 выстрелов по крепости.
Башня Равелин была настолько разрушена, что оборонять ее не осталось никакой возможности. Было решено ее заминировать, на случай, если противник попытается в этом месте прорваться в город. Для мины были использованы запасы пороха, оставшиеся в подвалах башни.
9 июля, после непрерывной артподготовки в течение целых суток, турки предприняли третий штурм. Они начали наступление на башни Равелин, Св. Напа, Андруцци, Арсенальную и на прилегающую к ней куртину. Атака продолжалась шесть часов и была отражена на всех направлениях. Однако туркам ценой больших потерь удалось все-таки подняться на обломки башни Равелин. Из-за отсутствия ровных площадок защитники не могли использовать самое эффективное свое оружие – пики. Был дан приказ отступить. Однако турки уже прорвали ряды защитников, смешались с ними, завязался ближний рукопашный бой. Буквально на плечах защитников крепости турки продвигались вперед. И здесь произошел один из самых драматичных эпизодов всей обороны Фамагусты. Асторре Бальоне дал команду взорвать заложенную под Равелин мину. Мощный взрыв уничтожил до тысячи атакующих турецких воинов, но вместе с ними погибли и более сотни защитников крепости. В мемуарах Гатто говорится о полутора тысячах турок и ста пятидесяти христиан. Гатто пишет также, что мину привел в действие лично сам Бальоне, видимо, чтобы не перекладывать моральную ответственность за гибель своих солдат на других.
Турецкая миниатюра, изображающая взрыв на башне Равелин.
Башня Равелин превратилась в непроходимую груду обломков. Тогда турки перенесли направление своего главного удара на Сухопутные ворота Фамагусты
Сухопутные ворота Фамагусты (ворота Лимассол)
Именно в этом месте 14 июля начался четвертый штурм крепости. Обороной здесь командовал Асторре Бальоне, всю оставшуюся артиллерию взял под свою команду Алвизе Мартиненго.
Сухопутные ворота. Вид изнутри
Бальоне и Мартиненго лично возглавили контратаку и выбили турок за пределы крепостных стен, нанеся им большие потери. Бальоне лично захватил османский штандарт у турецкого знаменосца.
На следующий день турки взорвали новую мину, на этот раз под куртиной между башнями Кампосанто и Арсенальной, однако образовавшийся пролом оказался слишком мал для организации через него успешной атаки. Турки вновь начали вести работы по организации удобных подступов к южной стене Фамагусты, устраивая траверзы, которые препятствовали бы анфиладному огню защитников вдоль рва у стен крепости. Одновременно у Сухопутных ворот города турки подожгли громадный костер из «дурно пахнущего» дерева ("un legno detto teglia"). Костер пылал четверо суток, превратив жизнь осажденных (на дворе была вершина лета – июль) в сущий ад. На обломках Равелина турки разместили позиции своей малой артиллерии, нацеленной на Сухопутные ворота. Продолжалась закладка новых мин.
Положение внутри крепости было близко к катастрофическому. Закончились запасы вина, не осталось мяса, сыра. Мартиненго пишет, что продовольствие в городе можно было купить лишь за сумасшедшие деньги. Оставались небольшие запасы хлеба, муку для которого мололи на пороховых мельницах, и бобов.
Силы защитников крепости сократились до пятисот итальянцев, измотанных непрерывным пребыванием на позициях под раскаленным солнцем. Большая часть греческих ополченцев погибла. Иссякли запасы угля и селитры, из которых мололи порох. Из всех видов оружия остались лишь пики и мечи.
20 июля старейшины городского населения обратились с петицией к командующему обороной Маркантонио Брагдину. От имени жителей Фамагусты старейшины просили сдать город на почетных условиях, сохранив жизнь женщинам и детям, так как никаких сил для его обороны уже не осталось, а помощи ждать неоткуда.
Брагадин ответил на петицию в очень благожелательном и сочувственном тоне. Он сказал, что помощь обязательно придет. Он сказал также, что по просьбе старейшин им послан на Крит фрегат с информацией о том бедственном положении, в котором находится осажденная Фамагуста.
23 июля через стену крепости с турецкой стороны в город была пущена стрела с прикрепленным к ней личным письмом Лала Мустафа-паши. Письмо было адресовано лично Асторре Бальоне, было кратким и жестким:
«Я, Мустафа-паша, хочу, чтобы вы, генерал Асторре, поняли неизбежность сдачи города на нашу милость. Мне известно ваше бедственное положение, отсутствие каких-либо возможностей продолжать защиту города. У вас нет ни людей, ни пороха. Если вы добровольно сдадите город, вам будет сохранена ваша собственность и мы отправим вас в земли христиан. В противном случае мы возьмем город и предадим всех нашим мечам. Никто не останется в живых. Подумайте хорошо над этим предложением.»
Брагадин, получив письмо, созвал на совет всех командиров своего гарнизона.
На следующий день турки взорвали новую мину, на этот раз под куртиной между башнями Кампосанто и Арсенальной, однако образовавшийся пролом оказался слишком мал для организации через него успешной атаки. Турки вновь начали вести работы по организации удобных подступов к южной стене Фамагусты, устраивая траверзы, которые препятствовали бы анфиладному огню защитников вдоль рва у стен крепости. Одновременно у Сухопутных ворот города турки подожгли громадный костер из «дурно пахнущего» дерева ("un legno detto teglia"). Костер пылал четверо суток, превратив жизнь осажденных (на дворе была вершина лета – июль) в сущий ад. На обломках Равелина турки разместили позиции своей малой артиллерии, нацеленной на Сухопутные ворота. Продолжалась закладка новых мин.
Положение внутри крепости было близко к катастрофическому. Закончились запасы вина, не осталось мяса, сыра. Мартиненго пишет, что продовольствие в городе можно было купить лишь за сумасшедшие деньги. Оставались небольшие запасы хлеба, муку для которого мололи на пороховых мельницах, и бобов.
Силы защитников крепости сократились до пятисот итальянцев, измотанных непрерывным пребыванием на позициях под раскаленным солнцем. Большая часть греческих ополченцев погибла. Иссякли запасы угля и селитры, из которых мололи порох. Из всех видов оружия остались лишь пики и мечи.
20 июля старейшины городского населения обратились с петицией к командующему обороной Маркантонио Брагдину. От имени жителей Фамагусты старейшины просили сдать город на почетных условиях, сохранив жизнь женщинам и детям, так как никаких сил для его обороны уже не осталось, а помощи ждать неоткуда.
Брагадин ответил на петицию в очень благожелательном и сочувственном тоне. Он сказал, что помощь обязательно придет. Он сказал также, что по просьбе старейшин им послан на Крит фрегат с информацией о том бедственном положении, в котором находится осажденная Фамагуста.
23 июля через стену крепости с турецкой стороны в город была пущена стрела с прикрепленным к ней личным письмом Лала Мустафа-паши. Письмо было адресовано лично Асторре Бальоне, было кратким и жестким:
«Я, Мустафа-паша, хочу, чтобы вы, генерал Асторре, поняли неизбежность сдачи города на нашу милость. Мне известно ваше бедственное положение, отсутствие каких-либо возможностей продолжать защиту города. У вас нет ни людей, ни пороха. Если вы добровольно сдадите город, вам будет сохранена ваша собственность и мы отправим вас в земли христиан. В противном случае мы возьмем город и предадим всех нашим мечам. Никто не останется в живых. Подумайте хорошо над этим предложением.»
Брагадин, получив письмо, созвал на совет всех командиров своего гарнизона.
- ← Назад
Картина мира для сомневающихся - Дальше →
Осада Фамагусты