Осада Фамагусты
Фамагуста: финал
Он свой последний видит час
Бесстрашными глазами.
Жуковский
До нас не дошли точные сведения о том, кто участвовал в обсуждении письма Лала Мустафа-паши о сдаче Фамагусты и где состоялось это обсуждение. Некоторые хронисты пишут, что к Брагадину явились старейшины жителей города (eccellentissimi signori) во главе с их виконтом Валдерьо (это что-то вроде нынешнего мэра), который, «как голова города» (come capo della città) от имени всех его жителей сказал, что Фамагуста обречена и сейчас надо проявить жалость к ее женщинам и детям. Каждый должен помнить, что произошло в Никосии. В этих же хрониках содержится упоминание и места этой встречи: Арсенальная башня, у мельницы, на которой мололи остатки зерна для получения хлеба. Совет держали Маркантонио Брагадин, Лоренцо Тьеполо, Асторре Бальоне, Валдерьо.
Асторре Бальоне, Кондотьер. Dominicus Custos n Giovanni Battista Fontana: Jacob Schrenck Notzing, Durchleuchtigisten Kayser ... (1603)
Бальоне говорил первым. Он признал, что город обречен. Если начнется очередной штурм, отражать его будет нечем, и не только потому, что осталось очень мало людей, но и из-за полного отсутствия пороха: «запасы его составляют сейчас пять с половиной бочонков». (Гатто в своих записках пишет, что к этому времени оставалось семь баррелей пороха грубого помола для артиллерии и два барреля пороха тонкого помола для аркебуз).
Валдерьо сказал, что старейшины города намерены, в случае отказа военного командования Фамагусты сдать город, самостоятельно обратиться к туркам и обсудить с ними условия сдачи Фамагусты. Надежды на помощь христианского флота, которые поддерживали в них силы все это трудное время, судя по всему рухнули. Население города голодает. Жители города делят скудное пропитание с солдатами и ополченцами, но скоро делить будет нечего. Вылазки местных жителей за пределы города в окрестные деревни за провиантом чаще всего теперь заканчиваются неудачей. Он, виконт, вынужден лично стоять у мельницы, чтобы контролировать помол оставшегося зерна и распределение муки. Цены на продовольствие в городе взлетели до небес. «Кусок говядины стоит 140 сольди, свинины 80 сольди, яйцо – целый византин, курица – дукат, а вязанка дров – 25 дукатов.» Валдерьо в заключение сказал, что если ему и жителям города будут представлены доказательства, что есть хоть малейшая надежда на помощь извне, они преодолеют все эти трудности и продолжат совместно с солдатами отстаивать город.
С ответным словом «со слезами на глазах» выступил Маркантонио Брагадин. Он признал заслуги жителей Фамагусты и лично виконта Валдерьо в поддержке солдат и ополченцев, обороняющих город. Признал бедственное положение и страдания мирных жителей. Однако, у командующего есть свой долг перед отечеством. «Под страхом смертной казни, я не могу сдать город. Простите меня. Я не могу сделать это.» (Сохранилось последнее донесение Брагадина Сенату республики, в котором он трезво и без эмоций описал сложившуюся ситуацию. Одновременно (это было 19 июля) Маркантонио написал последнее письмо семье. Он просил «простить виновных» в сложившемся положении, которое «приняло характер измены». Последнее письмо Брагадина было прочитано с большим волнением всеми гражданами Венеции, которые поняли, что капитан-генерал Фамагусты отчетливо понимал неизбежность потери Фамагусты и собственной жизни.)
После Брагадина слово взял Бальоне. Он говорил горячо, с пафосом. Город уже потерян. Он падет уже завтра, если начнется штурм. «Я и Брагадин можем погибнуть на стенах, чтобы защитить свою честь, так как мы солдаты». Но нельзя ставить под угрозу смерти столько невинных душ. Брагадин исполнил свой долг до конца, и не его вина, что Сеньория не пришла им на помощь. Капитан Брагадин не подвластен теперь никаким законам. Он должен услышать просьбу горожан, высказанную отцами города.
После короткого обсуждения, было решено, что старейшины напишут письменную петицию о сдаче города к завтрашнему утру, после чего «Мы сделаем то, что Господь Бог внушит нам».
Петиция старейшин о сдаче города – La Scrittura presentata alli Eccellentissimi – содержала подробный перечень заслуг жителей Фамагусты перед Венецианской республикой, их вклад в оборону города за последние восемнадцать месяцев. Авторы пишут, что когда турки начали засыпать ров вокруг крепости землей, жители города по ночам перетаскивали эту землю в крепость, делая труд турецких землекопов бесполезным и одновременно укрепляя стены города изнутри. На протяжении всей осады жители вели работы по укреплению крепостных стен. Сотни жителей с оружием в руках сражались на стенах Фамагусты плечом к плечу с венецианцами. Жители Фамагусты, было написано в петиции, выдержали непрерывную бомбардировку в течение шестидесяти восьми дней (с 19 мая), по городу было выпущено 150 тысяч снарядов тяжелой артиллерии, включая 106 василисков. Их дома, церкви, дворцы превращены в руины. Хотя они не такие искусные воины, как венецианские братья, но они стояли с ними плечом к плечу, отражая натиск трехсоттысячной армии противника (эта цифра приведена Валдерьо). Фактически, все боевые действия велись за деньги Фамагусты. Обещанная помощь так и не пришла. Не было послано даже доброго слова в поддержку страждущих мирных граждан. Далее в петиции скрупулезно перечислялись все несчастья, которые обрушились на жителей города. Вся ответственность за падение города «перед Богом и перед всем миром» лежит на тех, кто не оказал помощи осажденному городу.
Авторы петиции имели в виду не абстрактных виновников, а вполне конкретных людей. До осажденного города в июле дошла печальная весть. Появившиеся было слухи о том, что флот Священной Лиги уже вошел в воды Кипра, к несчастью, оказались ложными. В действительности же венецианская армада перебралась на Сицилию, в Мессину, вместе с папскими галерами и кораблями малых итальянских княжеств, где находилась в пассивном ожидании испанской эскадры (которая пришла туда лишь в конце августа). Караван судов с пополнением и припасами, наконец-то посланный венецианским правительством в Фамагусту, во время его промежуточной стоянки в Суде, был перенаправлен в Мессину по приказу Себастьяно Веньеро, который подобным образом оставил для своего флота то жизненно необходимое подкрепление, которое, возможно, было бы решающим для защиты осажденного города. Таким образом, Фамагуста осталась предоставленной самой себе.
После длительного обсуждения петиции жителей Фамагусты, военное командование осажденного города удалилось на совещание. В результате было принято решение, которое озвучил Брагадин. Он сказал, что в сложившейся обстановке не осталось альтернативы капитуляции. Командование дает все полномочия виконту Валдерьо в определении способа проинформировать Лала Мустафа-пашу о готовности венецианского командования вступить в переговоры о прекращении боевых действий. Валдерьо немедленно связался со старейшинами города, было принято решение направить письмо Мустафе от имени жителей города с предложением предоставить городу условия почетной сдачи. Как было доставлено это письмо, достоверно не известно. Вадлерьо позже написал, что турки вели подкоп для закладки мины под башней Кампосанто, защитники города вели встречный подкоп для установки контрмины. Якобы, когда эти подкопы встретились, через них и удалось передать письмо, адресованное Мустафе.
Ответ от Мустафы поступил на рассвете следующего дня. Он был адресован Бальоне.
Дальнейшее развитие событий отражается противоречиво в различных хрониках и исследованиях. Нестор Мартиненго отмечает, что 29 июля турки подвели и взорвали мину под южной стеной Фамагусты. После этого были предприняты пятый (29 июля), шестой (30 июля) и седьмой (31 июля) штурмы города. Об этом же пишет Гатто. Однако в мемуарах Валдерьо этот период обходится молчанием.
1 августа было провозглашено прекращение огня с обеих сторон. Над крепостью Фамагусты был поднят белый флаг.
Валдерьо сказал, что старейшины города намерены, в случае отказа военного командования Фамагусты сдать город, самостоятельно обратиться к туркам и обсудить с ними условия сдачи Фамагусты. Надежды на помощь христианского флота, которые поддерживали в них силы все это трудное время, судя по всему рухнули. Население города голодает. Жители города делят скудное пропитание с солдатами и ополченцами, но скоро делить будет нечего. Вылазки местных жителей за пределы города в окрестные деревни за провиантом чаще всего теперь заканчиваются неудачей. Он, виконт, вынужден лично стоять у мельницы, чтобы контролировать помол оставшегося зерна и распределение муки. Цены на продовольствие в городе взлетели до небес. «Кусок говядины стоит 140 сольди, свинины 80 сольди, яйцо – целый византин, курица – дукат, а вязанка дров – 25 дукатов.» Валдерьо в заключение сказал, что если ему и жителям города будут представлены доказательства, что есть хоть малейшая надежда на помощь извне, они преодолеют все эти трудности и продолжат совместно с солдатами отстаивать город.
С ответным словом «со слезами на глазах» выступил Маркантонио Брагадин. Он признал заслуги жителей Фамагусты и лично виконта Валдерьо в поддержке солдат и ополченцев, обороняющих город. Признал бедственное положение и страдания мирных жителей. Однако, у командующего есть свой долг перед отечеством. «Под страхом смертной казни, я не могу сдать город. Простите меня. Я не могу сделать это.» (Сохранилось последнее донесение Брагадина Сенату республики, в котором он трезво и без эмоций описал сложившуюся ситуацию. Одновременно (это было 19 июля) Маркантонио написал последнее письмо семье. Он просил «простить виновных» в сложившемся положении, которое «приняло характер измены». Последнее письмо Брагадина было прочитано с большим волнением всеми гражданами Венеции, которые поняли, что капитан-генерал Фамагусты отчетливо понимал неизбежность потери Фамагусты и собственной жизни.)
После Брагадина слово взял Бальоне. Он говорил горячо, с пафосом. Город уже потерян. Он падет уже завтра, если начнется штурм. «Я и Брагадин можем погибнуть на стенах, чтобы защитить свою честь, так как мы солдаты». Но нельзя ставить под угрозу смерти столько невинных душ. Брагадин исполнил свой долг до конца, и не его вина, что Сеньория не пришла им на помощь. Капитан Брагадин не подвластен теперь никаким законам. Он должен услышать просьбу горожан, высказанную отцами города.
После короткого обсуждения, было решено, что старейшины напишут письменную петицию о сдаче города к завтрашнему утру, после чего «Мы сделаем то, что Господь Бог внушит нам».
Петиция старейшин о сдаче города – La Scrittura presentata alli Eccellentissimi – содержала подробный перечень заслуг жителей Фамагусты перед Венецианской республикой, их вклад в оборону города за последние восемнадцать месяцев. Авторы пишут, что когда турки начали засыпать ров вокруг крепости землей, жители города по ночам перетаскивали эту землю в крепость, делая труд турецких землекопов бесполезным и одновременно укрепляя стены города изнутри. На протяжении всей осады жители вели работы по укреплению крепостных стен. Сотни жителей с оружием в руках сражались на стенах Фамагусты плечом к плечу с венецианцами. Жители Фамагусты, было написано в петиции, выдержали непрерывную бомбардировку в течение шестидесяти восьми дней (с 19 мая), по городу было выпущено 150 тысяч снарядов тяжелой артиллерии, включая 106 василисков. Их дома, церкви, дворцы превращены в руины. Хотя они не такие искусные воины, как венецианские братья, но они стояли с ними плечом к плечу, отражая натиск трехсоттысячной армии противника (эта цифра приведена Валдерьо). Фактически, все боевые действия велись за деньги Фамагусты. Обещанная помощь так и не пришла. Не было послано даже доброго слова в поддержку страждущих мирных граждан. Далее в петиции скрупулезно перечислялись все несчастья, которые обрушились на жителей города. Вся ответственность за падение города «перед Богом и перед всем миром» лежит на тех, кто не оказал помощи осажденному городу.
Авторы петиции имели в виду не абстрактных виновников, а вполне конкретных людей. До осажденного города в июле дошла печальная весть. Появившиеся было слухи о том, что флот Священной Лиги уже вошел в воды Кипра, к несчастью, оказались ложными. В действительности же венецианская армада перебралась на Сицилию, в Мессину, вместе с папскими галерами и кораблями малых итальянских княжеств, где находилась в пассивном ожидании испанской эскадры (которая пришла туда лишь в конце августа). Караван судов с пополнением и припасами, наконец-то посланный венецианским правительством в Фамагусту, во время его промежуточной стоянки в Суде, был перенаправлен в Мессину по приказу Себастьяно Веньеро, который подобным образом оставил для своего флота то жизненно необходимое подкрепление, которое, возможно, было бы решающим для защиты осажденного города. Таким образом, Фамагуста осталась предоставленной самой себе.
После длительного обсуждения петиции жителей Фамагусты, военное командование осажденного города удалилось на совещание. В результате было принято решение, которое озвучил Брагадин. Он сказал, что в сложившейся обстановке не осталось альтернативы капитуляции. Командование дает все полномочия виконту Валдерьо в определении способа проинформировать Лала Мустафа-пашу о готовности венецианского командования вступить в переговоры о прекращении боевых действий. Валдерьо немедленно связался со старейшинами города, было принято решение направить письмо Мустафе от имени жителей города с предложением предоставить городу условия почетной сдачи. Как было доставлено это письмо, достоверно не известно. Вадлерьо позже написал, что турки вели подкоп для закладки мины под башней Кампосанто, защитники города вели встречный подкоп для установки контрмины. Якобы, когда эти подкопы встретились, через них и удалось передать письмо, адресованное Мустафе.
Ответ от Мустафы поступил на рассвете следующего дня. Он был адресован Бальоне.
Господину Асторре, генералу города. Жители Фамагусты известили меня, что они готовы сдать город и обязуются договориться с вами об этом. Я вложил свой меч в ножны, не стремясь уничтожить оставшихся в живых. Направьте двух ваших людей для переговоров с нами. Я в свою очередь направлю вам двоих своих представителей как заложников. Мы сможем провести переговоры и обговорить условия капитуляции. Мустафа-паша, генерал Кипра, флота и армии Великого Султана.
Дальнейшее развитие событий отражается противоречиво в различных хрониках и исследованиях. Нестор Мартиненго отмечает, что 29 июля турки подвели и взорвали мину под южной стеной Фамагусты. После этого были предприняты пятый (29 июля), шестой (30 июля) и седьмой (31 июля) штурмы города. Об этом же пишет Гатто. Однако в мемуарах Валдерьо этот период обходится молчанием.
1 августа было провозглашено прекращение огня с обеих сторон. Над крепостью Фамагусты был поднят белый флаг.
- ← Назад
Осада Фамагусты - Дальше →
Картина мира для сомневающихся