Осада Фамагусты
Фамагуста: вместо послесловия
Итак, мы завершили рассказ о перипетиях Кипрской войны в 1570-1571 гг., о событиях на море и на суше, об осадах Никосии и Фамагусты и о судьбе главных действующих лиц этих событий.
Еще раз обратиться к этой теме нас заставили комментарии читателей, как всегда очень интересные и острые. Попытаюсь ответить на некоторые вопросы, на которые трудно было ответить в "комментарийном" формате.
Естественно, многих интересует вопрос об истинной причине неадекватно жестокого поведения Лала Мустафа-паши по отношению к капитулировавшему противнику. Сразу же хочется выразить сомнение в том, что подобное поведение явилось реакцией на имевший место захват галерами Кверини турецкого судна якобы с заложниками. Во-первых, острота этого события к моменту падения Фамагусты уже спала, во-вторых, таких захватов было не один и не два, они характеризовали общую напряженность в водах Леванта и не могли возбудить такую неадекватную реакцию.
Более правдоподобным кажется желание Мустафу успокоить своих солдат, которые после капитуляции Фамагусты не получили обещанных золотых гор и несметных богатств. В турецкой армии начались волнения, так что показательная и жестокая казнь высших военных и гражданских лиц противника и последовавшая за этим резня смогла перенаправить эмоции солдат в другое русло.
Реально также, что этот нервный срыв турецкого паши стал следствием осознания непомерно больших потерь турецкой армии от в общем-то небольшого гарнизона Фамагусты. Справедливо высказывались сомнения, что названная цифра в 80 тыс. погибших выглядит неправдоподобно высокой. Мне удалось найти более скромную цифру у Анджело Калепио. Священник-доминиканец, участник защиты Никосии, захваченный в плен после ее падения, он оставил очень интересные записки об осадах Никосии и Фамагусты. Но если свидетелем первой осады он был сам лично, то о второй писал, находясь в турецком плену, в основном по рассказам выживших участников блокады Фамагусты, а также по турецким источникам. Калепио называет цифру 50 тысяч погибших. Мне хотелось бы отметить, что большинство современных историков, хотя и высказывая некоторые сомнения, все же останавливаются на первой цифре – 80 тыс. человек. Интересную позицию занял в своей, несомненно интересной, книге Никколо Каппони (Niccolo Capponi Victory of the West: The Great Christian-Muslim Clash at the Battle of Lepanto , Da Capo Press, 2006, p. 235):
Еще раз обратиться к этой теме нас заставили комментарии читателей, как всегда очень интересные и острые. Попытаюсь ответить на некоторые вопросы, на которые трудно было ответить в "комментарийном" формате.
Естественно, многих интересует вопрос об истинной причине неадекватно жестокого поведения Лала Мустафа-паши по отношению к капитулировавшему противнику. Сразу же хочется выразить сомнение в том, что подобное поведение явилось реакцией на имевший место захват галерами Кверини турецкого судна якобы с заложниками. Во-первых, острота этого события к моменту падения Фамагусты уже спала, во-вторых, таких захватов было не один и не два, они характеризовали общую напряженность в водах Леванта и не могли возбудить такую неадекватную реакцию.
Более правдоподобным кажется желание Мустафу успокоить своих солдат, которые после капитуляции Фамагусты не получили обещанных золотых гор и несметных богатств. В турецкой армии начались волнения, так что показательная и жестокая казнь высших военных и гражданских лиц противника и последовавшая за этим резня смогла перенаправить эмоции солдат в другое русло.
Реально также, что этот нервный срыв турецкого паши стал следствием осознания непомерно больших потерь турецкой армии от в общем-то небольшого гарнизона Фамагусты. Справедливо высказывались сомнения, что названная цифра в 80 тыс. погибших выглядит неправдоподобно высокой. Мне удалось найти более скромную цифру у Анджело Калепио. Священник-доминиканец, участник защиты Никосии, захваченный в плен после ее падения, он оставил очень интересные записки об осадах Никосии и Фамагусты. Но если свидетелем первой осады он был сам лично, то о второй писал, находясь в турецком плену, в основном по рассказам выживших участников блокады Фамагусты, а также по турецким источникам. Калепио называет цифру 50 тысяч погибших. Мне хотелось бы отметить, что большинство современных историков, хотя и высказывая некоторые сомнения, все же останавливаются на первой цифре – 80 тыс. человек. Интересную позицию занял в своей, несомненно интересной, книге Никколо Каппони (Niccolo Capponi Victory of the West: The Great Christian-Muslim Clash at the Battle of Lepanto , Da Capo Press, 2006, p. 235):
Another possibility is that the Pasha was simply exacting revenge for all his soldiers killed during the ten-month siege — a staggering 80,000 … although even half that number would have been a terrible toll.
Другая возможность заключается в том, что паша просто жестоко мстил за своих солдат, убитых за 10 месяцев осады – ошеломляющая цифра в 80 000 [убитых]… хотя потеря даже половины этого числа была бы ужасающей
Другой историк того времени Парута (Paulo Paruta, 1540-1598, Storia della guerra di Cipro Libri Tre, привожу по изданию Siena, 1827 г.) считает, что такая жестокая выходка Мустафы явилась проявлением его «холерического характера», который не мог смириться с высокомерием и достоинством, показанным Маркантонио Брагадином во время их встречи в шатре паши, поведением, которое пристало бы демонстрировать победителю, а не побежденному.
Еще один вариант объяснения причин развязавшейся трагедии находится не в области эмоционального, а скорее расчетливого и рационального. Мустафа был заклятым врагом тогдашнего Великого визиря Мехмед-паши Соколлу и одним из членов партии войны в турецком Диване, которая противодействовала любым попыткам заключить мир с Венецией. Поведение Мустафы в Фамагусте в этом свете можно рассматривать как обдуманную попытку саботажа любых переговоров Порты со Светлейшей Республикой.
Когда 22 сентября Мустафа отплыл домой, в качестве трофеев он взял с собой головы своих главных жертв и кожу Маркантонио Брагадино, которые он гордо преподнес в качестве подарка султану. Некоторые авторы хроник того времени описывают пышную встречу, устроенную Мустафе в Стамбуле, другие же говорят о весьма скромных почестях, которым был удостоен покоритель Кипра. Ведь прибытие Мустафы в Стамбул совпало с получением известия о гибели почти всего турецкого флота под Лепанто, так что было не до торжеств. Достоверно известно о презрительном высказывании в адрес Мустафы, которое сделал Мехмед-паша Соколлу, не простивший паше его «неоправданную жестокость по отношению к блестящему воину Маркантонио Брагадину».
Еще один вариант объяснения причин развязавшейся трагедии находится не в области эмоционального, а скорее расчетливого и рационального. Мустафа был заклятым врагом тогдашнего Великого визиря Мехмед-паши Соколлу и одним из членов партии войны в турецком Диване, которая противодействовала любым попыткам заключить мир с Венецией. Поведение Мустафы в Фамагусте в этом свете можно рассматривать как обдуманную попытку саботажа любых переговоров Порты со Светлейшей Республикой.
Когда 22 сентября Мустафа отплыл домой, в качестве трофеев он взял с собой головы своих главных жертв и кожу Маркантонио Брагадино, которые он гордо преподнес в качестве подарка султану. Некоторые авторы хроник того времени описывают пышную встречу, устроенную Мустафе в Стамбуле, другие же говорят о весьма скромных почестях, которым был удостоен покоритель Кипра. Ведь прибытие Мустафы в Стамбул совпало с получением известия о гибели почти всего турецкого флота под Лепанто, так что было не до торжеств. Достоверно известно о презрительном высказывании в адрес Мустафы, которое сделал Мехмед-паша Соколлу, не простивший паше его «неоправданную жестокость по отношению к блестящему воину Маркантонио Брагадину».
- ← Назад
Осада Фамагусты - Дальше →
Кипрская война