Весло и парус

От дромона к галере

Дромон

Чтобы понять, какую дату следует считать днем рождения галеры, проследим, как дромон превратился в галеру. Или, точнее, как галера «отпочковалась» от дромона. Для этого кратко рассмотрим историю дромона.


То, что дромон «вырос» из либурны (как русские писатели – из гоголевской «Шинели») – практически сомнений нет. (Рассмотрение вопроса о том, чем либурны, которые были созданы римлянами на основе кораблей иллирийцев в первом веке до н.э., отличалась от других военных гребных кораблей того времени и их предшественников увело бы нас далеко в сторону от главной темы. Если все-таки в этом появится необходимость, я напишу о либурне в отдельных заметках). Помимо того, что это такой же легкий и быстроходный корабль, каким была либурна, есть и прямые свидетельства взаимосвязи этих кораблей в литературных источниках того времени. John H.Pryor и Elizabeth M.Jeffreys (их книгу я упоминал выше) приводят фрагмент работы неизвестного греко-римского автора, возможно, «Истории» Евнапия из Сард (Лидия) (354/6-после 414 г.), который упоминает тридцативесельные дромоны (dromades) как разновидность либурн (liburnae). Правда некоторые исследователи оспаривают это утверждение, учитывая двусмысленный контекст упомянутого отрывка. Дело в том, что δρομάς, δρομάδος – может переводиться и как быстрый, стремительный. И речь здесь идет не о новом типе корабля дромон, а просто о быстроходной тридцативесельной либурне. Как бы то ни было, но уже в Равеннских папирусах в конце V века появились вполне определенные упоминания нового типа кораблей – дромонов. А в текстах VI в. дромон уже становится широко распространенным термином и лишь те авторы, которые стремились подчеркнуть свою глубокую образованность и знание античных писателей, продолжали называть боевые гребные корабли биремами и триремами.

Одно из первых описаний дромона можно найти у Прокопия Кесарийского, византийского писателя эпохи императора Юстиниана (VI в. ). Прокопий лично принимал участие в походах полководца Велисария, секретарем и советником которого он был, против персов, вандалов и остготов. На основе личных впечатлений он написал 8 книг под общим названием «Войны» («Война с персами», «Война с вандалами» и «Война с готами».)

(Велисарий – один из немногих счастливчиков, чье полководческое искусство было описано и проанализировано находящимся поблизости человеком, непосредственно участвующим в работе командующего. Читая сейчас Прокопия, невольно приходишь к мысли: почему было так мало Чапаевых, у которых был свой Фурманов? или Велисариев с талантливыми Прокопиями? Сейчас вот о Георгии Жукове черте что пишут, а проверить, как это было на самом деле, нельзя. Кроме личного шофера, квалифицированных свидетельств военной карьеры полководца на всем ее протяжении практически нет. Фурмановых к Чапаевым нужно назначать императорским решением, как это было при Юстиниане. Я имею в виду, конечно, Фурмановых-писателей, а не Фурмановых-комиссаров.)
Итак, Прокопий пишет:

«Были у них и длинные корабли, приспособленные для морского боя, в количестве девяноста двух; у них было по одному ряду весел и сверху они имели крышу, чтобы находившиеся тут гребцы не поражались стрелами врагов. (16) Нынешниe люди, называют эти суда дромонами [ Буквально: бегуны-А.Ч.], ибо они могут плыть очень быстро. На этих судах было две тысячи византийцев, одновременно и гребцы, и воины; и не было на них ни одного лишнего человека».

Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. М. Наука. 1993 (перевод - Чекалова А. А.)

Другое упоминание дромонов мы можем встретить у Кассиодора. Несколько слов об этом во всех отношениях замечательном человеке. Меня всегда поражал процессы, которые привели к постепенному оскудению культурной традиции после падения Римской империи. Вот относящася к этому цитата из статьи Аверинцева С. С., Гаспарова М. Л. и Самарина Р. М. «От античности к Средневековью (V—VI вв.)» ( История всемирной литературы: В 9 томах , Т. 2. 1984. — С. 448—449):

«Круг образованных людей повсеместно сокращался: после IV в. угасает литературная жизнь в Испании, после V в. — в Галлии: очагами латинской культуры остаются лишь Африка и особенно Италия, где остготский король Теодорих (493—526) сознательно поддерживал память о римском величии. Здесь, в Италии, в первой половине VI в. были сделаны последние две сознательные попытки сберечь античное наследие для духовного мира христианской Европы. Попытки эти принадлежали двум виднейшим сановникам Теодориха — Боэтию и Кассиодору.»

Кассиодор «способствовал сохранению традиций римской государственности в условиях, когда Западная Римская империя прекратила свое существование — способствовал, прежде всего, своей службой на высших должностях остготского королевства (консул в 514 году, магистр оффиций в 523, сразу после Боэция, префект претория в 533).» (М.Л.Андреев. Латинская литература в Италии (VI-XII вв.) и начало письменности на вольгаре. (« История итальянской литературы» В 4 т. Т.1, 2000.) Кассиодор не вос­принимал новую власть ни как историческую трагедию, ни как до­садную случайность. Он включает готов в число «исторических народов», вводит их историю в круг греко-римской истории.. В сборнике государственных документов (королевские рескрипты, послания сенату, дипломатическая переписка), издан­ном в 537-538 годах и известном под названием «Разное» (Variae), он пред­ставляет политику остготского королевства как явление культу­ры — прежде всего, с помощью стиля, превращающего бюрокра­тический документ в шедевр высокой риторики.

Но нас в этой работе будет интересовать не стиль, а содержание, прежде всего содержание двух писем, написанных Кассиодором Абундантиусу, капитану гвардии Теодориха, от имени своего суверена. Первое – шестнадцатое из пятнадцатой книги (Variarum, p. 84); второе следует сразу же за ним. Вот то, что Теодорих повелевает своему уполномоченному: «Cum nostrum igitur animum, etc. — Мы часто вопрошали, почему в Италии, в которой так много леса, что большое его количество она может направлять в другие провинции империи, когда они того пожелают, нет кораблей; повелением Господа, мы решили что тысяча дромонов будут тотчас же построены; дромоны, предназначенные для перевозки пшеницы, и для боевых действий, если случай представится. Мы уверены, что можем возложить этот важный проект на твое усердие, о масштабах которого мы знаем…»

Некоторое время спустя после того, как Теодорих отдал приказ Абундантиусу построить тысячу дромонов, Кассиодор направил другое письмо префекту от имени своего суверена, чтобы выразить удовлетворение ходом работ и подтвердить доверие, которое он ему оказал: «…быстрота, проявленная при строительстве этих кораблей, может быть сравнима только со скоростью их хода (ut pené quantá velocitale navigari solet, contructio navium tantâ sit celeritate completa)… Теперь тебе нужно принять меры для завершения их оснащения; достань все, что тебе нужно, в особенности то, что составляет душу быстрых кораблей , паруса, которые парят в воздухе, паруса, которые как крылья для судна, облегчение для гребцов и вестники торговли. И тогда наши дромоны, по сравнению с которыми все другие суда суть лишь медлительные и вялые сооружения, будут делать то, что с трудом могут делать самые быстрые птицы… Пусть По посылает наши корабли в море; и пусть пихта, которая возвышалась над притоками, питающими эту реку, рассекает морские волны.»

Поэтично, конечно, но мы сделаем для себя из этой поэзии лишь одно прозаическое замечание: дромоны могли использоваться и как военные корабли, и как транспортные суда и отличались от своих предшественников они прежде всего скоростью.

Следующее заслуживающее внимания упоминание дромона мы находим у Псевдо-Маврикия в конце VI века. Напишем о нем в другой раз.