Отношения между Венецией и Турцией накануне Лепанто
Как начинаются войны
Любой подъем с пареньем связан.
Любой огонь затлеть обязан,
Могила ищет старика.
Над пляской волн, над пеньем бури,
Над зыбким зеркалом лазури
Ползут часы, летят века.
В.Гюго. ПЕСНЯ КОРАБЕЛЬНЫХ МАСТЕРОВ (Перевод П. Антокольского)
Для Венеции неизбежность войны с Турцией стала очевидна в январе 1570 года, когда пришла тревожная весть от байло в Константинополе о необыкновенно высокой кораблестроительной активности турок в Босфоре. Но прежде чем подробно изложить развитие обстановки, скажем несколько слов о значении поста байло и о человеке, который занимал этот пост в то время.
Впервые должность байло – посла в Константинополе – появилась в Венеции еще в одиннадцатом веке, однако значение ее резко возросло после возвращения Константинополя в лоно Византийских императоров в 1265-1268 гг. Тогда же появился и этот термин bailo , являвшийся венецианским сокращением титула Baiulus Venetorum in Constantinopoli et in toto imperio Romanie, который с латыни можно перевести как Венецианский легат в Константинополе и всей Романской империи.
Впервые должность байло – посла в Константинополе – появилась в Венеции еще в одиннадцатом веке, однако значение ее резко возросло после возвращения Константинополя в лоно Византийских императоров в 1265-1268 гг. Тогда же появился и этот термин bailo , являвшийся венецианским сокращением титула Baiulus Venetorum in Constantinopoli et in toto imperio Romanie, который с латыни можно перевести как Венецианский легат в Константинополе и всей Романской империи.
Въезд байло во дворец Пера. Giuseppe Filosi. Venise, Museo Civico Correr
Должность эта была и политической, и дипломатической и разведывательной. Информацию байло получал через широкий круг друзей, а также разветвленную сеть агентов из среды обслуживающего персонала посольств других стран, работников Арсенала в Галате и других чувствительных в военно-политическом отношении объектов. Не только титул, но и политический вес посла в Константинополе был значительно выше, чем послов в других странах, включая сюда и такие важные для Венеции, как Папская область и Священная Римская империя. Обычно послы назначались Сенатом, однако байло избирал Большой Совет, причем в выборах должно было принять участие не менее тысячи двухсот членов Совета. Некоторые историки на полном серьезе утверждали, что при отбытии байло в Константинополь Совет Десяти вручал ему две шкатулки: в одной были золотые цехины (zecchino), а в другой - яд. Цехины символизировали требование не останавливаться ни перед какими расходами на службе Республики, подкупая, если потребуется, «и высокопоставленных чиновников Сарая, и евреев из окрестностей Стамбула». Яд означал право не останавливаться перед убийством, если потребуется спасти Венецию или устранить предателя или заговорщика. Действительно, байло имел очень большие полномочия, но и от него требовались энергия, гибкость, умение разбираться в людях, личное мужество во враждебном окружении, глубокое понимание интересов своей страны и неподдельный патриотизм. Вместе с тем, назначение на этот пост позволяло сделать быструю карьеру, сравнимую разве что с карьерой авантюристов, направлявшихся в Вест-Индию. Коротко говоря, это был самый опасный, но и самый почетный пост в венецианской дипломатии, особенно с учетом сложившейся в то время обстановки.
А обстановка была очень тревожной. Турки были вечным врагом Венеции, эта вражда вытекала из объективных причин. Османская империя и Венеция были два соседних государства, имевших сходные, а потому пересекающиеся интересы. Относительно молодая, агрессивная Османская империя, только что пришедшая в Европу, алчная, нацеленная на захват новых территорий, закрепившаяся в окружающих морях, познавшая вкус лукавой и авантюристической торговли, она действовала в том же пространстве интересов и территорий, что и Венеция. Страны имели общие границы, маршруты их галер пролегали в одних и тех же водах, что, естественно, приводило к возникновению многочисленных конфликтов. Под напором турок Светлейшая вынуждена была уйти из Мореи и Албании, уступить несколько важных портов в Греции и почти на на всех островах Архипелага.
В рассматриваемое нами время обстановка на морях осложнилась из-за активных действий ускоков. Ускоки - это военные поселенцы в Хорватии XVI-XVII вв., главным образом из числа беженцев с находившихся под властью османов югославянских земель. («Ускокать» - убежать. См., например, у Срезневского:
А обстановка была очень тревожной. Турки были вечным врагом Венеции, эта вражда вытекала из объективных причин. Османская империя и Венеция были два соседних государства, имевших сходные, а потому пересекающиеся интересы. Относительно молодая, агрессивная Османская империя, только что пришедшая в Европу, алчная, нацеленная на захват новых территорий, закрепившаяся в окружающих морях, познавшая вкус лукавой и авантюристической торговли, она действовала в том же пространстве интересов и территорий, что и Венеция. Страны имели общие границы, маршруты их галер пролегали в одних и тех же водах, что, естественно, приводило к возникновению многочисленных конфликтов. Под напором турок Светлейшая вынуждена была уйти из Мореи и Албании, уступить несколько важных портов в Греции и почти на на всех островах Архипелага.
В рассматриваемое нами время обстановка на морях осложнилась из-за активных действий ускоков. Ускоки - это военные поселенцы в Хорватии XVI-XVII вв., главным образом из числа беженцев с находившихся под властью османов югославянских земель. («Ускокать» - убежать. См., например, у Срезневского:
Ускоки и раньше предпринимали вылазки против турок, борьба с которыми была их главной целью. Эти действия ускоков находили молчаливую поддержку венгров и австрийцев.
Нападение ускоков на торговое судно в Адриатическом море. Музей крепости Нехай (Nehaj) в городе Сень (Senj, Хорватия)
Венецианская республика, морская торговля которой также страдала от действий ускоков, не только не оказывала им никакой помощи, но и неоднократно принимала меры против этих «разбойников» (banditi). Однако турки не прекращали выдвигать претензии Венеции, обвиняя их в неспособности навести порядок в подвластной ей акватории Адриатики: раз уж Светлейшая считает себя сувереном Венецианского залива. она должна обеспечить уважение к флагу с полумесяцем в этих водах. Сенат Венеции в 1562 году вынужден был принять жесткие меры, чтобы отмести все подозрения в причастности республики к морскому разбою. Уже в 1563 году были организованы специальные антипиратские экспедиции в северной части Адриатики. И тут, то ли случайно, то ли по скрытому умыслу, но венецианская галера взяла на абордаж по подозрению в пиратстве галеру с турецким экипажем и, захватив ее, перебила всех моряков до одного. Султан (тогда Сулейман Великолепный) был в бешенстве, он потребовал от Сената Светлейшей заплатить кровью виновных в смерти турецких моряков, а заодно и выплатить двадцать пять тысяч экю в качестве компенсации. Сменивший Сулеймана его сын Селим II продолжил ту же линию давления на Венецию под предлогом неспособности ее подавить пиратские набеги ускоков. К этим угрозам прибавилось требование в отношении Кипра, крепости которого, по утверждению турок, создавали постоянную угрозу османским кораблям, направляющимся в Сирию.
Вот в такой сложной военно-политической обстановке предстояло действовать новому венецианскому байло, Маркантонио Барбаро. О личности нового посла и дальнейшем развитии турецко-венецианских отношений поговорим в следующий раз.
Вот в такой сложной военно-политической обстановке предстояло действовать новому венецианскому байло, Маркантонио Барбаро. О личности нового посла и дальнейшем развитии турецко-венецианских отношений поговорим в следующий раз.