Капитан
"...Обратимся теперь ко второму по значительности лицу, обладающему во всем, что касается внутренней жизни корабля, почти неограниченной властью. Капитан Кларет был статный, дородный мужчина, нечто вроде военно-морского Генриха VIII, прямой и грубовато-добродушный, столь же церственный в каюте своей, как и Генрих VIII на своем троне.
Это отнюдь не конституционная монархия, где твердокаменная Палата общин имеет право входить с петициями в правительство и при случае огрызаться, но почти деспотическая власть, вроде Оттоманской порты. Слово капитана есть закон, и выражается он исключительно в повелительном наклонении. Когда в походе он стоит на шканцах, его неограниченная власть простирается всюду, куда хватает глаз. Только луна и звезды за пределами его юрисдикции, но солнцем он повелевает. Полдень не полдень, пока он этого не скажет. Ибо когда штурман, в обязанности которого входит производить в полдень определенные наблюдения, отдав честь, докладывает вахтенному офицеру, что наступило двенадцать, последний направляет кадета в каюту командира смиренно известить о почтительном намеке штурмана.
– Доложено на вахту, что двенадцать часов, – рапортует кадет.
– ТАК И СЧИТАЙТЕ, – отвечает командир.
После этого рассыльный бьет восемь склянок, и полдень обретает юридическую силу…"
/Мелвилл, "Белый бушлат", с.24/
"Twelve o'clock reported, sir," says the middy.
"MAKE it so," replies the captain.
And the bell is struck eight by the messenger-boy, and twelve o'clock it is
- ← Назад
Приучать к точности с молодых лет - Дальше →
Галеростроение