Весло и парус

Неужели и слово «корабль» имеет арабское происхождение?


Неужели и слово «корабль» имеет арабское происхождение?

Печальные обстоятельства прервали на некоторое время мои выходы с новыми «номерами», но сейчас, думаю, постепенно вернусь к прежнему ритму.

Итак, мы остановились на рассмотрении возможного влияния арабского языка на формирование морской лексики европейских стран в период Средневековья.

Самым общим родовым понятием для корабля, судна у арабов доисламской эпохи были (и остаются по сей день) safīna, qārib и markab. (Dionisius A. Agius, Classic Ships of Islam Brill, Leiden - Boston,2008).

 

Слово safīna входит в состав популярной и в наши дни метафоры «корабль пустыни» (safīnat al-barr),  которая в доисламской поэзии использовалась в отношении верблюдицы. Кроме стихов доисламских поэтов, safīna трижды упоминается в Коране, в том числе при ссылке на Ноев ковчег (Сура XXIX (al-ʻAnkabūt “Паук”):15). (Мы не будем останавливаться специально на этом термине, хотя это и интересная тема. Но она лежит несколько в стороне от области нашего исследования. Если мы и вернемся к ней, то лишь при возникновение потребности в этом в ходе наших дальнейших розысков. Для тех, кому интересна этимология этого слова, приведу последние данные на этот счет: историю этого морского термина можно проследить через древнюю семитскую форму /s.f(p).n./ «покрывать». Вероятное происхождение арабской формы safīna идет непосредственно от библейского древнееврейского s'finah или от арамейского s’fina’ и s’finta’. Имеются исследования (см. D.Agius), прослеживающие семитскую форму до поздневавилонского çâphan (saw-fan) и далее к аккадскому sapīn(a)tu.)

Термин safīna использовался в VII веке в основном в отношении крупных морских парусных кораблей. Для обозначения транспортных судов в этот период использовалось слово qārib  (мн. qawārib). Подобно safīna он присутствует в арабской морской лексике наших дней, обозначая лодку, челн, катер. В период средневековья qārib обозначал транспортное судно для перевозки воинов во время боевых операций, паломников, совершающих хадж, грузов зерна, другого продовольствия и воды. Термином qārib также обозначались корабельные плавсредства, спасательные шлюпки, а также портовые катера для разгрузки судов в условиях мелководья.

Суда ловцов жемчуга также назывались qawārib. Об этом пишет знаменитый арабский путешественник XIV века Ибн Батута. Полное название его книги «Тухфат ан-нуззар фи гараиб ал-амсар ва аджаиб ал-асфар» в переводе на русский звучит так: «Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий». Жемчуг был самым ценным из драгоценностей. Еще Плиний писал:

 “Principium ergo columenque omnium rerum pretii margaritae tenent”.

Plinius Secundus, Naturalis Historia Кн. IX. LIV. (106).

«Самое высокое положение среди всех драгоценностей занимает жемчуг.»

Наибольшую ценность представлял жемчуг из Персидского залива:

“Praecipue autem laudantur circa Arabiam in Persico sinu maris Rubri”.

(ibid.)

«А среди жемчуга больше всего ценится тот, который находится близ Аравии в Персидском заливе Красного моря.»

 Ибн Батута рассказывает также об использовании судов этого типа для наведения плавучих мостов на юге Ирака. Мы уже видели раньше, когда изучали греческие гаулос, что использование малых судов, связанных между собой, в качестве понтонных переправ было в ту эпоху широко распространенной практикой.

Нет сомнений в том, что слово qārib имеет арабское происхождение. Его корень /قرب   - q.r.b/ имеет значение «быть близким; сближаться, подходить». Мне кажется, что первоначально это название было применено как раз к малым судам, с помощью которых велась разгрузка и погрузка стоящих в отдалении от берега судов. Имеется также значение قرب «подходить к воде, к источнику»; не исключено, что именно к водоналивным баржам, доставляющим пресную воду в засушливые районы аравийского побережья, первоначально отправлялись небольшие суденышки, qawārib. 

Арабы в Испании использовали термины qārib или qārab, причем, как показал D. Agius в своей книге, они предшествовали во времени испанскому caraba и португальскому caravo (XIII в.), которые могли произойти от среднегреческого κάραβος. D. Agius не исключает (с.272), что византийцы через свои торговые связи с Востоком, могли воспринять названия кораблей из ранних семитских источников.

 Ввиду того, что греческое κάραβος и латинское carabus являются одними из главных претендентов на исходный материал для нашего главного морского термина корабль , не повредит несколько более подробное рассмотрение существующих и возможных связей между всеми этими терминами. Основную, базовую часть этого вопроса можно найти в моих предыдущих записках ( Имеет ли термин галера финикийские корни? часть 2.) Значительное углубление в проблему может, конечно, привести к большому сносу с избранного курса (ибо тогда нам пришлось бы рассматривать и такие, к примеру, гипотезы, как происхождение от carabus нашего совсем уж не морского слова «карапуз»), но постараемся найти золотую середину.

Итак, начнем с того, что существуют следующие основные варианты: либо греческое κάραβος является «родным» термином греческого языка, либо оно произошло от русского корабль (такая версия рассматривалась вполне серьезно и квасной патриотизм здесь не причем); далее:  либо латинское carabus произошло от греческого κάραβος, либо от арабского qārib; и еще далее – как все это расползлось по странам и весям европейским и не только.

Греческий термин κάραβος как обозначение водоходного средства, впервые получил определение, пожалуй, в Ετυμολογικόν Μέγα (Etymologicum Magnum, стандартное сокращение EM) . Так обычно называют греческую энциклопедию, составленную в Константинополе неизвестным лексикографом приблизительно в 1150 г. Это самый большой греческий словарь, который включил многие более ранние грамматические и лексические сочинения, работы по риторике.

Ранее термин κάραβος встречался в ряде византийских источников, правда без определения. Так в сочинении Константинопольского патриарха Фотия I (820-891) ΛΕΞΕΩΝ ΣΥΝΑΓΩΓΗ в словарной статье ἐφόλκια мы читаем:

Ἐφόλκια: καράβια μικρά. παρὰ τὸ ἕλκεσθαι ὑπὸ τῶν κωπηλατῶν ἢ τῶν μεγάλων πλοίων. καλοῦνται δὲ καὶ οἱ τῶν πόλεων τὰ ὤνια ἐπισκοπούμενοι.

«Эфолкии: маленькие карабии, [названные так] из-за того, что они движутся усилиями гребцов или на буксире у крупного судна…»

Мы не будем вдаваться в детали, что из себя представляли маленькие эфолкии и для чего они служили. Для нас важно, что интересующий нас термин κάραβος выступает родовым по отношению к другим типам судов.

От Фотия определение эфолкии почти без изменений перекочевало в византийский энциклопедический словарь Х века, известный под названием Суда (Σοῦδα).

Практически в таком же виде слово κάραβος встречается в схолиях к «Осам» Аристофана, использовавшего термин ἐφόλκια в ст.268-269.

Помимо определения через κάραβος  термина ἐφόλκια в Суде через это же интересующее нас название определяется термин λίβερνα («либурны»):

Λίβερνα: εἶδος πλοίου. καράβια. πηξάμενος δρομάδας τριακοντήρεις Λιβερνίδων τύπῳ

«Либурны: Тип корабля. Карабиа. [Он] построил тридцативесельные дромоны по либурнскому образцу.»

Вторую часть этой фразы мы еще обсудим в дальнейшем, когда будем говорить о дромонах.

У Фотия вообще стоит знак равенства между двумя типами кораблей: «Λίβερνα: καράβια.»

Известно, что как для Лексикона Фотия, так и для Суды термины, слова и имена извлекались из античных источников, многие из которых утеряны к нашему времени, а также из более поздних компиляций. Поэтому тот факт, что в этих объемных лексических справочниках отсутствуют отдельные статьи для κάραβος, и вместе с тем сам термин свободно употребляется в качестве родового для водоходных средств, может свидетельствовать о сравнительно позднем появлении термина в греческом языке и достаточно быстром его распространении.

Сейчас небольшой перерыв, после которого мы рассмотрим взаимосвязь греческого  κάραβος и русского корабль.